Helgi Avatara (goutsoullac) wrote,
Helgi Avatara
goutsoullac

Валерий Скурлатов: Классовая борьба как проявление борьбы за субъектизацию

Оригинал взят у falangeoriental в Валерий Скурлатов: Классовая борьба как проявление борьбы за субъектизацию

http://falangeoriental.blogspot.com/2013/11/blog-post_6550.html


Марксизм с его учением о классовой борьбе доказал свою колоссальную прогнозно-эвристическую ценность и в этом плане сопоставим с физикой Ньютона или биологией Дарвина. Казалось бы, он более-менее адекватно объясняет такие всемирно-исторические процессы и социально-экономические сдвиги, как переход от феодализма к капитализму через буржуазные революции или ряд социальных конфликтов индустриального общества, однако в ХХ веке выявились некоторые нестыковки марксистской теории и политической практики, что подвигло немало сильных умов, сохраняя первоисходники марксизма, теоретически и практически преодолеть обнаружившиеся трудности. Аналогично в ХХ веке физики и биологи всячески стремились в рамках ньютонианской и дарвиновской парадигм найти место новым фактам. Ранее геоцентрическая система мироздания Птолемея тоже стремилась «переварить» новооткрытые странности в движении небесных тел, пока не была заменена более адекватной гелиоцентрической системой Коперника.

Не буду перечислять теоретиков и практиков, которые искренне считали себя марксистами, но фактически выходили за рамки марксистских абстракций в стремлении объяснить новую политическую, социальную и экономическую конкретику. Из теоретиков можно назвать Дьердя Лукача, Антонио Грамши, Эрика Хобсбаума, Иммануила Валлерстайна, Луи Альтюссера, Славоя Жижека, не говоря о разнообразных неомарксистах и сотнях других очень достойных отечественных и зарубежных обществоведов, а из практиков — Ленина, Мао Цзэдуна, Полпота, Ким Ир Сена, Дэн Сяопина, евромарксистов и др. Короче — Маркс не менее значим в обществознании, чем Ньютон и Дарвин в естествознании.

И как постоянность скорости света во всех системах отсчета или как наименьший квант действия казались досадными облачками на ясном ньютонианском горизонте, так и не встраивающиеся в марксистскую схему социально-политические явления типа невозможности с марксистских позиций объяснить живучесть «азиатского способа производства», а прежде всего несостоявшиеся пролетарские революции в развитых буржуазно-капиталистических странах и, наоборот, победа марксистов на периферии мировой капиталистической системы и в то же время вскоре обнаружившаяся невозможность «некапиталистического пути развития», не говоря уж о всяких надстроечных извращениях, порушивших утопический миф о коммунистическом «социально рае», - рушат марксистскую аксиоматику.
Например, аксиома о «классах» оказывается столь же грубой и подлежащей более тонкому анализу, как и аксиома Ньютона об абсолютном пространстве и абсолютном времени.

Учение о классах и классовой борьбе кажется весьма логичным. Мол, в обществе существует разделение труда и соответственно специализация агентов труда, прежде всего по отношению к средствам производства — к земле на селе и к заводу в городе. Одни владеют средствами производства, другие работают на них, получая за свою работу заработную плату и подвергаясь в то же время эксплуатации со стороны владельцев земли и заводов, всех этих проклятых городских и сельских «буржуев». И вот трудящиеся, осознав факт своей эксплуатации и свой классовый интерес, поднимаются против эксплуататоров и свершают социальную революцию. И забирают средства производства в общенародную собственность. И продолжают трудиться с той же интенсивностью и обычно за более скромное вознаграждение, но зато радостно, понимая, что работают не на паразита, а на себя.

Этот вздор опровергла жизнь. Нищие не восстают, а наоборот, чем они угнетённее и беднее, тем им милей господа. Рабочие с Уралвагонзавода шлют на три буквы Виктора Анпилова и его ученика Сергея Удальцова и готовы защищать Путина и на выборах голосуют за него. Аналогично ведут себя бабульки, пенсионеры, бюджетники, служивые, зэки. Если и дальше будут снижаться зарплаты и пенсии, то не только не произойдёт никакого «социального взрыва», но нищие ещё больше сплотяться вокруг господина-раздатчика благ. Говорят, когда Сталина спросили, как добиться покорности и энтузиазма трудящихся масс, он будто бы ответил - «Надо бить их по пузу!». И для иллюстрации схватил петуха, ощипал его и голенького бросил на пол, и тот преданно прижался к голенищу мучителя, которого посчитал хозяином своей жизни и смерти. А был бы петух сытым, он бы это голенище клюнул...

Этот парадокс смущал марксистов в начале ХХ века — как может среди несамодостаточных работяг возникнуть классовое сознание и пробудиться осознанный классовый интерес. Если сами бедные трудящиеся не могут обрести классовое сознание, то надо-де революционерам принести им оное извне. Тысячи томов написали марксисты на эту тему «привнесение классового сознания извне», забавно ныне перечитывать этот наив, в том числе книжку Георга Лукача «История и классoвое сознание. Исследования о марксистской диалектике» (1922; русское издание 2003), в которой много говорится о «пролетарской революции» в России. Но насколько «пролетарской» эта революция была? Да, вожди этой революции, как и любой «буржуазной» революции, набирали массы сторонников среди разных слоёв населения, в том числе из рабочих (хотя много рабочих выступило против большевиков). Но в верхушке большевиков не было ни одного рабочего, и по формальным признакам «рабочим от станка» можно считать лишь Лазаря Моисеевича Кагановича, все остальные были выходцами из мелкобуржуазной среды, являлись мелкобуржуазными радикалами. Аналогично революционно-марксистское ядро в других странах Запада и Востока состояло не из рабочих, а из мелкобуржуазных радикалов, считавших себя обделёнными правящими феодалами и обслуживающим их финансово-экономическим крупняком.

Если рассмотреть, кто же восставал в забастовках города и в погромах помещиков на селе (не только в России), то увидим, что во главе шли и по сей день идут более-менее экономически-самодостаточные (зажиточные, богатые) застрельщики. Они — не ощипанные петухи, а имеющие броню материального оперения, запас экономического самостояния. Конечно, им мало ресурсов, которые они хотят вырвать их из-под монополии крышуемого властью крупняка. Короче, восстают те, кто более-менее обладают экономической самодостаточностью или стремятся обрести её, а сопряженная с самодостаточной собственностью экономическое самостояние (богатство) подразумевает наличие собственного интереса и тем самым склонность к социально-политической субъектности. И в путинской РФ решаются на забастовки не уралвагонзаводцы, а высокооплачиваемые авиадиспетчеры, "фордовцы" и т.п.

Таким образом, восстают «субъектники» или те, кто благодаря точке опоры в базисе стремится стать субъектом, и вокруг них кристаллизуются те довольно бесформленные-неорганизованные аггломераты, которые марксисты называют «классы», «классовое сознание» и «классовая борьба». Обращать внимание следует не столько на эту малоопределённую «классовую атмосферу», а на всегда чётко выраженное субъектно-взрывное «ядро». Поэтому все революции, как бы они себя не называли, и даже контрсубъектные контрреволюции, по сути всегда и везде являются субъектными революциями той или иной формально-идеологизированной направленности.

Не замшело-пустоватый термин "класс", а глубинно-понятую "субъектность" следует поставить в центр обществоведческого анализа.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments