Helgi Avatara (goutsoullac) wrote,
Helgi Avatara
goutsoullac

Categories:

Кирилл Серебренитский: О взятии Парижа 31 марта 1814 г.

Оригинал взят у falangeoriental в Кирилл Серебренитский: О взятии Парижа 31 марта 1814 г.

http://falangeoriental.blogspot.com/2014/03/31-1814.html

1. ... Взятие Парижа, в 1814ом, 31 марта. Это весьма важный аргумент современной патриотической доктрины. Им стали часто пользоваться, особенно в последнее время. Фактор "наши русские войска Париж взяли" постоянно задействуется вот почему: он служит могучим доказательством того, что "французы говно, а мы всех победили". Ну, то есть, доказательством безусловного превосходства России над Европой. И главное, интонация такая свежая - по-детски напористая, злобно задорная, даже немного обиженно плаксивая.

Это несколько странно, потому что - двести лет назад была несколько иная эпоха, не только политическая, но и этическая. В 1814ом воревали между собой - не "наши", не "мы", а - Империи. И Франция нынешняя мало что сохранила от времён Империи, и нынешняя Россия - это совершенно не Империя.

Для нынешней России "мы" и "наши" - это, по всем без исключения признакам, по всем опознавательным символам, сигналам и цветам - это те, кто крушил, грыз и рвал Росийскую Империю в 1917 - 1923 годах. Да они и сами, главное дело, этого не скрывают. Получается, что в 1812ом, скажем, и в 1814ом Империя - это было очень хорошо, за неё надо было геройски сражаться и геройски гибнуть; в 1917ом и в 1920ом Империя вдруг стало очень плохо, и ндо было убивать всех, кто пыцтался за неё геройски сражаться; а в 2014ом вдруг оказалось, что и так - правильно, и эдак. И защищать свою Импению - это патриотизм, и громить её - тоже патриотизм. Вот Император Александр - да, Освободитель. А Император Николай II - Кровавый (что недавно озвучил президент РФ Гарант Путин).

Почему? Потому что если Император взял Париж - он хороший и его надо славить, а если не взял Парижа - то его надо убить вместе со всей семьёй? Я считаю, что совершенно невозможно одновременно выступать от имени патриотов Российской Империи, СССР и РФ. Нечто такое могут себе позволить, с некоторой натяжкой, французы, - потому, что они не свергали своих Императоров и не расстреливали их сыновей. Потому хотя бы, что во времена всех республик депутаты от партии бонапартистов заседали в парламенте и порой становились министрами. А вот монархисты, сторонники растрелянной династии, в СССР вели несколько иной образ жизни.

Но - Бог с ним, - в Париж, в Париж.

2. Превосходство этих самых русско-нашимов (или мынашей) над французами выражается, в данной ситуации, в следующем:
1) Гнусные французы сожгли Москву. "Наши-мы" Париж не жгли, хотя могли. Но не жгли. Наполеон приказал сжечь Москву, а Александр приказал Париж не трогать. Потому что мы добрые.

2) Наши-мы при приближении французов все из Москвы храбро ушли, а французы вступление русских войск в Париж трусливо встречали цветами, есть такие картинки. Потому что французы подлые трусы, а нашимы очень обаятельны (см. Давнымдавно или Гардемаринывперёд).

3) В Москве по приказу Наполеона осквернены были православные храмы, потому что французы ненавидели (и до сих пор ненавидят) православие. В Париже храмы не были осквернены, хотя нашимы ненавидели католицизм, а сейчас ненавидят его ещё больше. Потому что нашимы терпимы (хотя, может, и зря).

4) И вообще, нашимы победили. потому что русские, и вообще русские нашимы всегда всех побеждали, а французы проиграли и сдались, потому что они французы.

3. Мне эти  пункты представляются совершенно несостоятельными. При этом дело не в каких-то изысканных нюансах историзмов. Именно самые простые, словарные, общедоступные факты мне не позволяют принять сладкую, как тортик "Сверловский Наполеон"(виде я как-то такой), патриотическую версию.

3. 1. Я не желаю включаться в спор, определяемый формулой "кто первый чиркнул самой первой спичкой, от которой загорелась Москва - наш или француз". Конечно, тут возможны разные гипотезы. По крайней мере, так пишут в последнее время (в советские времена Москву однозначно спалил Наполеон). Как известно, Москва загорелась - в тот самый час, когда Наполеон въехал в Кремль, а его войска распостранились в центральной части города. Сам Наполеон еле спасся от пожара и ночевал следующие три ночи за городом. Стало быть, гипотеза такая: Наполеон - кретин, от природы, а в Москве вконец одурел. Взял, да и приказал поджечь только что им самим занятый город и прежде всего - все кварталы. кольцом, вокруг своей резиденции. Тоже гипотеза, и вполне патриотическая (и неё следует, что нашимы французов намного умнее; в советское время эта версия была признана официально). На мой взгляд (в этом я согласен с графом Львом Толстым) - это совершенно не важно, на самом деле, кто поджёг Москву.

Если предположить, что из современной бетонно-стеклянной Москвы вдруг сбегуть все жители - то, вне всякого сомнения, через несколько часов начнутся пожары. По всему городу. Это подтвердит любой пожарный. Если бы в 1814ом парижане сбежали бы в один день все вместе из Парижа - то Париж, разумеется, сгорел бы. До Москвы войска Наполеона брали другие столицы, многократно: Каир, Рим, Берлин, Вена, Мадрид, Варшава, Вильнюс - это города, которые были столицами тогда, и остались столицами сейчас. Из этих городов жители не бежали - все, поголовно. И ни одна из этих столиц не сгорела дотла, как Москва. Ни в одном из них кони не стояли в храмах. Хотя хорошего было мало, конечно. Итак, по крайней мере, можно утверждать, что пункт 1) непосредственно связан с пунктом 2).

3. 2. От исторических соотношений я как раз не уклоняюсь. Сравнивать так сравнивать. Я понимаю, что патриотизм зиждется на ярких, молодецких вскриках в стиле "наши-мы тыщщу лет всех долбали" и всегда ярится - от мелких подробностей. Но если сравнивать, то куда деваться - от подробностей?

Итак, на Московском направлении после Бородинского сражения осталось: у Наполеона - около 100 000 солдат, у Кутузова - примерно столько же (с казаками и с ополчением).

Воевать вполне можно. Кутузов и намеревался биться за Москву: приказал возводить редуты у Воробьёвых гор, написал Царю, что живым от Москвы не уйдёт, и вообще всем обещал не сдавать столицу. Но 13 сентября (через 5 дней после Бородина) вдруг передумал. Губернатор Москвы граф Ростопчин две недели готовил поголовное ополчение москвичей и обещал собрать 100 000 ратников. Но не собрал, и даже сам не явился на сбор. Вдруг все побежали, да как ещё спешно. Бросили 8 000 раненных. Бросили провиант и порох. Кутузов ехал в коляске впереди отступающих войск, и его даже отыскать долго не могли. Уже с дороги он послал записку в аваггард противника - Мюрату - о том, что поручает пустой город "великодушию Наполеона".

А теперь - Париж, 1814. Войска союзников - от 100 до 120 000 штыков, Париж защищали около 35 000 солдат (из них треть - волонтёры из гражданских). Сражение - в предместьях и внутри города - развернулось 30 марта в 6 утра, завершилось - в полночь; то есть сутки, без малого, французы защищали свою столицу; командующий, герцог Мортье (бывший губернатор Москвы) сложил оружие, когда выяснилось, что Наполеон задерживается и город отстоять не удастся. И, - ещё мелкий штрих, но что уж делать: Император Александр не проявил особой доброты и готовился разрушить Париж; точная его фраза на пепеговорах - "иначе к вечеру не узнают места, где была столица". То есть: Александр взял в заложники - и древнюю столицу со всеми её храмами и музеями, и всё гражданское население. Французские войска вышли из Парижа со знамёнами и оружием - на тех же условиях, что и русские из Москвы.

Итак, если формулировать коротко: российские войска и население Москвы отказались от защиты столицы и пожертвовали столицей; французкие войска в тречение суток обороняли столицу, а когда не вышло - прекратили сражение, чтобы не обрекать на разрушение свою столицу.

Так же поступил Наполеон; во главе слабой армии в 40 000 штыков бросился было спасать Париж, но, узнав об угрозе разрушения - отдал приказ остановиться. А 4 апреля отрёкся от престола. Можно спорить, какой из этих вариантов - патриотичен, а какой нет. Но это уж дело вкуса.

Французский вариант - яснее, примитивнее: понятно, что было наивысшей ценностью - и для солдат, и для Маршалов, и для самого Наполеона: Париж, мирное население, его дома и имущество; и вся Франция - тоже. Лично Император Наполеон, и судьба его династии, как выяснилось, не стоят того, чтобы ради них обрекать на разрушение Париж.

Российский вариант - романтичнее и таинственнее. Москва - чепуха, которой можно рискнуть (хотя жаль, конечно). Мирное население, со всем его имуществом, не стоит вообще ничего (с ним и собственные власти всегда обращались, как с только что покорёнными племенами; строительство любой казённой дороги проходило по окрестным сёлам - как война).

Высшая ценность - что именно? Если сранивать запросто, раз на раз, - то, выходит: лично Государь Император, его Династия, ну и - генералы, министры.

Точнее, это было ценностью для нашимов в 1814ом; спустя сто лет оказалось, что Император и Династия - это пакость, мракость и Богу грех. Возникли иные ценности. Которые вскоре тоже обрели имена, фамилии и вообще антропоморфные очертания.

3. 3. Если уж говорить о храмах, то выходит, что Наполеон как-то пристально ненавидел не всё вообще православие, и даже не мынашское православие, а именно - персонально, - клир Московской епархии. Потому что нигде и никогда больше он не делал никакого зла православному духовенству. Наоборот, Св. Престл обвинял его в покровительстве православию, в ущерб Римской Церкви. В Александрии генерал Бонапарт приказал охранять патриарха и его владения; в Далмации, по личному приказу Наполеона, поставлен православный архиерей (чего сербы-далматинцы не могли добиться 300 лет до того, из-за сопротивления Рима); греческие епископы вели переговоры с Наполеоном; в Могилёве православный архиерей поддержал Наполеона и молился за него. В самой Москве тоже всё было как-то непоследовательно. Наполеон выставил охрану примерно у 20 храмов и пытался учредить нечто вроде епархиального управления. Монастыри по приказу Наполеона были заняты войсками, но продолжали действовать; а вот в королевстве Италия (где на троне был сам Наполеон) - все римские монастыри были закрыты. Ну, это ладно.

3. 4. Ну и - о том, что "мынаши - русские". На мой вкус, уже само по себе укладывание в одну упаковнку двух формул - "Наполеон спалил, гад, Москву" и "нашимы всегда всех побеждали" - это как-то странно, разве нет? Если спалил, стало быть - не всегда.

Но - раз уж речь о взятии Парижа, - я просто, напоследок, перечислю тех, кто его взял. И всё.
Брали войска четырёх держав: двух Империй - России и Австрии, и двух королевств - Пруссии и Вюртемберга. По наиболее распострнанённой оценке, из союзных 100 000 штыков российских было около 60 000. Немало, конечно.

Современные нашимы, гордящиеся тем, что в 1814ом нашимы Париж взяли, конечно, никак не могут считаться преемниками - через посредство государства: Империю они сами и уничтожили. Часто употребляется формула "наши предки", но это - только ритуальное заклинание; современные мынаши РФ никаких своих предков не знают дальше деда, а двести лет для них - то же самое, что для француза времена первых Меровингов.

Стало быть, связующий фактор - только этнический. Нашимы 1814го - "русские"; мынаши 2014го - стало быть, тоже. Как оказалось, российских войск было при взятии Париже - немного больше половины (по другим подсчётам - половина). Увы, подсчитать сколько среди этой половины было этнических русских - невозможно; но вот имена высшего командования хорошо известны. Правым флагом командовал фельдмаршал граф Блюхер (Пруссия), в центре общее командование осуществлял генерал-от-инфантерии граф Барклай деТолли (Россия), на левом фланге наступал кронпринц Вильгельм Вюртембергский (Вюртемберг). Далее: атаку начали 1 и 2 росийские корпуса (принц Евгений Вюртембергский - не кронпринц! как пишут иногда) и генерал Раевский, а также во главе кавалерии - граф Пален; потом подошли свежие корпуса - их вели генералы фон Йорк и фон Клейст (оба - Пруссия) и российский генерал граф Воронцов. Ещё один российский корпус начал штурм Монматрта; его вёл генерал граф де Ланжерон, чистокровный француз. Русских имени, стало быть, два: граф Воронцов и Раевский. Впрочем, Раевский - обрусевший поляк, но русский был его родным языком. Прочие российские генералы - граф Ланжерон, граф Пален, принц Евгений Вюртембергский, - по-русски практически не говорили. К слову сказать, из перечисленных девяти генералов трое - кронпринц Вильгельм, фон Йорк и фон Клейст, - это наполеоновские генералы; в 1812ом командовали дивизиями в составе Великой Армии и весьма успешно воевали против России.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments