Helgi Avatara (goutsoullac) wrote,
Helgi Avatara
goutsoullac

Олег Гуцуляк: Архетип славянского Рая и его реализации в исторической парадигме (окончание)

Олег Гуцуляк: Архетип славянского Рая и его реализации в исторической парадигме (начало)

Олег Гуцуляк: Архетип славянского Рая и его реализации в исторической парадигме (продолжение)


***

Да, идея геополитического изоляционизма России, оказывается в сущности последним всплеском, последним вздохом  славянского духа «ввысь и к небу»: она «... подчеркнута высшим взлетом русской национальной архитектуры – шатровым зодчеством. Традиционный византийский крестово-купольный храм изображает символически Церковь как корабль, как ковчег спасения, открытый для всякой твари и устремленно плывущий на Восток. В русском шатровом храме, как в образцовом Вознесенском, построенном в Коломенском именно при Василие III, никакой открытости нет, никакой твари внутрь не приглашается, он никуда не плывет. Он – стоит. Его единственный вектор – вертиаль вверх, к небу, это не корабль, а столп, при благоприятном духовном ходе превращающийся в лествицу. Своеобразная антитеза Граду Китежу – уход, но только не вниз, под воду, а наверх, в небо. Коломенское Вознесение – это монумент вдохновенному экстатическому отчаянию Филофея — два падоша, третий стоит, четвертому не быти, значит нужно стоять одним и до конца. Здесь изоляционистская утопия достигает крайнего богословского и аскетического напряжения, становится сама по себе духовным заданием и добродетелью...» [Холмогоров Е. Сказание о граде Китеже // http://c-society.ru/wind.php?ID=449172].
Но, в действительности, это «вертикальное томление» России сурогатно, так как выражает привычный ресурс:
1) принуждение («вздёрнуть на дыбу» / «послать на ...»): «…Страдания дают возможность прорыва, дают возможность более полной реализации вверх. В одном из диалогов повести герой говорит, что в земной России, России — мученице, можно добиться реализации, как бы ни было плохо. В страдании человек начинает искать выход, и когда он не видит выхода в этом мире, он всегда обращается дальше, ищет вертикаль. И невольно страдания подталкивают вверх» [Мамлеев Ю Русь приходящая // Завтра. – 2010. – №1. – http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/10/842/81.html]; «…Русские любят спорить, но редко умеют это делать. Они, как правило, не понимают самого искусства дискуссии, не чувствуют её эстетики, поэзии, которая всё-таки основана на некотором скепсисе в отношении существования абсолютной истины (именно скепсисе, а не отрицании, ибо в последнем случае спорить не интересно). Русский же обычно уверен, что всё именно так, как он думает, и даже возможности не допускает, даже пофантазировать не хочет, что может быть как-то иначе, и возражения себе воспринимает как покушение на ИСТИНУ, как оскорбление святыни, как кощунство.  Поэтому он не наслаждается острой, тонизирующей атмосферой словесной дуэли, а хочет как можно скорее задавить оппонента, вбить его в землю, заставить его полностью отречься от своей позиции, жаждет услышать: «дяденька, прости засранца!», – вот тогда он почувствует «глубокое удовлетворение». В такой ситуации спор становится «бессмысленным и беспощадным», «не на жизнь, а на смерть», и закономерно вплотную подходит к мордобою, в ряде случаев легко и плавно в него перетекая. Ещё один вариант спора «а-ля рюсс» (а точнее, невозможности спора) – мрачно-снисходительное презрение со стороны познавшего всё и вся по отношению к осмеливающемуся возражать ему наивному дурачку: "Ну я тебя умоляю...» [Сергеев С. Особенности национального спора // http://sm-sergeev.livejournal.com/58738.html].
2) вертикаль власти: «… Государь как часть этого субъекта (то есть в образе его же собственного Другого) восседает "вертикально" как бы в идеальном упорядоченном центре вселенной, на перифериях которой наступает хаос, с которым он и призван бороться, и отдает приказы субъекту, как ему уничтожить этот самый хаос … этом смысле мы можем сказать, что, к примеру, и кремлевские башни со звездами, и собор Василия Блаженного, и Ленин в мавзолее, и все 9 высотных зданий в Москве, и Пик Коммунизма, все шпили, колокольни, космические станции и все прочие объекты, символизирующие некую "вертикаль" – тождественны фигуре правителя. Ведь они изначально задумывались и строились как атрибуты могущества власти, то есть как часть самой символической власти» [Пулитцер-Сарно А. Монархия Означающего: Эссе о рецепции власти // Критическая масса. — 2005. — №1. // http://plutser.ru/articles/monarchy_form].
И главным источником этого эрзаца является даже не сама по себе власть (в отношении которой насилие примитивизируется как произвол), а само общество [Пастухов В.Б. Темный век: Посткоммунизм как "черная дыра" русской истории // Полис. – 2007. – №3. – С. 27]. Возможно ещё и потому, что оно, русское общество, подступно чувствует «… мы проиграем без всякой войны. Произойдет простая депопуляция, а потом и капитуляция. То есть мы попросту не примем боя. Победит философия трусости …» [Кураев А. Церковь в мире людей. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2007. – С. 150]. И далее: «… Наверное, прав Гумилев, когда предрекает национальным организмам предельный срок жизни в тысячу лет... И если сейчас настала пора умирания России, нам нужно задуматься, как мы умрем – в судорогах и проклятиях или же сможем найти наследника, которому передадим самое главное, что у нас есть, – нашу веру и нашу душу. Может, мы передадим православную эстафету китайцам. Славяне, когда они вторгались через Дунай, не помышляли о том, что станут продолжателями православных традиций. Может быть, и с Китаем произойдет так же – они станут могильщиками нашего государства, но хранителями наших святинь» (Кураев А. Неамериканский миссионер. – Саратов, 2005) [Цит. за: Карпец В.И. Еще раз про любовь // http://karpets.livejournal.com/83837.html].
Российские танки в Цхинвале и Гори, бомбардировка и взрывы гражданских кварталов Внутренней Грузии – надрывная попытка сказать «Нет!» этой перспективе, но в то же время она оборачивается в неминуемое и неумолимое «Да!» уничтожению России как субъекта и объекта, в наказние за грех прелести и гордыни. «…Чем выше взлетает Святая Русь, тем больнее падает, когда «враг рода человечества» соблазняет её и толкает к шкурному самопредательству. Последнее из падений случилось на наших глазах в длящейся по сей день Русской Катастрофе» [Скурлатов В. Идолы нашей «сердцевинной земли» (Heartland) // http://goutsoullac.livejournal.com/982235.html].
Поэтому русская душа, так и не достигнув верха, небес, вынуждена лететь только к горизонту, больше и некуда: «… «Россия – ледяная пустыня, а по ней ходит лихой человек». Да, лихой. Да, ходит, факт. Но куда он ходит по этой ледяной пустыне? А он просто ходит. И в результате никуда не идет. И поэтому человеку абсолютно все равно, что его церкви расписаны иконами в стилистике уже 1000 лет назад как умершей византийской души. В свое время византийцы за то, чтобы эти иконы были и были именно такими, убивали друг друга пачками. Когда в 18 веке в церквях появились росписи в стиле барокко и сами церкви начали строить в этом стиле, русские вообще никак не среагировали. Не заметили. Раскол был проявлением консерватизма, традиции, рационализации многого иного, но никак не души. На барокко душа среагировала бы гораздо серьезнее, чем на формальную правку книг. Но не среагировала. Душа есть у Москвы, душа есть у Петербурга, души есть у русских городов, есть у отдельных улиц и площадей. Но у России, как у части Запада, как у цивилизации, своей души нет; именно поэтому у нее нет и культурного направления, и политического, базирующегося на культурном. Именно из этого отсутствия и вылезают разные «духовные скрепы» и подобные душевные уродства, каждый раз разные. Русская культурная жизнь – это непрерывная череда подражаний и заимствований, постоянное «хождение» между ними. Результат отсутствия души – русский рефлексирующий человек всегда или потерянный, или потерявшийся; души-то у страны нет. Возможно, какая-то часть души, какой-то зачаток ее формирования есть; он может даже иметь направление, но только «от», никакого «к» нет. В России заимствовалась не душа Европы, а цивилизация Европы; в результате Россия никогда не была молодой, она унаследовала исторический возраст. Цивилизация сама по себе страшный зверь. Цивилизация – бездушная инерция культуры. А цивилизация без души замечательно на российской территории позверствовала. Да, зверства – они обычно зверства цивилизации… Революции были, революции проходили, но страны оставались на месте. А вот Русь слиняла в два дня. Это исключение. Но только из мировой практики; а там, где это географически произошло, в «ледяной пустыне», и СССР слинял за три дня, и Эрефия так же слиняет. У России души нет. А русская душа – это хаотическое бросание из крайности в крайность. От вершин духа до бездн мерзости. И наоборот. Западная цивилизация доживает среди обломков, на руинах западной культуры. Но, что важно, и Россия тоже. Только на чужих обломках. Дома, как говорится, и руины помогают. Так что русские об эти руины чаще спотыкаются… Увы, Россия – это зомби. Иначе призрак коммунизма или бы материализовался, или бы наконец рассеялся; туда, где есть своя душа, чужие временные души не вселяются … Кризис души вызывает кризис идентичности; отсюда происходит массовое придумывание идентичностей. Отчего «западники» и «славянофилы»? А души страны нет, направление не чувствуется. Потому направление приходится выдумывать и разъяснять. Для страны с душой направление есть вещь явная, явное направление не обсуждают, ему следуют. Сама идея поиска национальной идеи в этом плане не верна; национальная идея таковой является, поскольку она явно есть. А нет направления – все может сразу повернуться в любую сторону, как флюгер. Почти 100 лет мечтали о «соборности» – получили «обострение классовой борьбы» … И у СССР, наследника России, не было никакой души. Но после того, как СССР умер, у некоторых людей возникло чувство, что душа была и что она еще существует. Это чувство возникает из отсутствия настоящего; в ретроспекции сознание наделяет душой то, у чего души не было. Можно даже сказать, что какое-то подобие души империи возникает после империи. Империи относятся к цивилизации, а цивилизации следуют инерции предыдущей стадии – стадии культуры. Имперские времена слишком поздние, чтобы от души что-то осталось, кроме отблесков и отголосков. Душа нации не вытесняется душой империи. Когда появляется империя, душа нации уже отлетает … Когда нет души, эгрегоры мертвых вождей, также возникающие после их смерти, становятся популярными. Сначала камлали душу Ленина, потом перешли к Сталину. Душевность характера при отсутствии душевности страны требует заполнения. Когда душа одинока и слаба, она ищет иную душу, чтобы ощутить резонанс и усилиться. В России это особенно трудно. Когда нет души страны – все души слишком разные. И оттого не понимающие друг друга. Потому и пить с чертями – вроде как нормально…» [Морозов С. Эгрегоры без мистики – 2 // http://ms1970.livejournal.com/129146.html]. И жить «у чёрта на куличках», вроде бы, тоже нормально.

***

В противовес лжесакральному беспробудному русскому «пьянству до чёртиков», «продажи души чёрту» (и его ипостасиям – Ленину, Сталину, Путину) и беспросветной «дружбы с чертями», одним из уровней «сакрального хронотопа» Украины является «хронотоп праздника (свята)», как правило, сопровождаемый веселостью, ритуальным смехом, многочисленными развлечениями, праздничными гуляниями, эротизмом и т.д. В том числе, и с «оставлением чёрта с носом». «… Все, – говорит А.С. Пушкин в известной рецензии на Гоголевские «Вечера на хуторе…», – обрадовались этому живому описанию племени, поющего и пляшущего, этим свежим картинам малороссийской природы, этой веселости, простодушной и вместе лукавой. Как изумились мы русской книге, которая заставляла нас смеятся, мы, не смеявшиеся со времен Фонвизина!» Цит. за: ([Назаренко М. Сокращенный рай: Украина между Гоголем и Шевченко // Новый мир. — 2009. — № 7. — С.162]).
И эта определенная точка в «культуре Украины» в процессе существования имеет тенденцию к разрастанию, проникая во все сферы украинской общественной жизни. Благодаря этому Украина, несмотря на свои страдания и духовное подвижничество, является носительницей «культуры радости», которая, принимая «… осознание отдельности, самостоятельности, личной ответственности за свои решения, избавилась от чувства вины, чувства потерь, сожалений о несделанном, упущенном. И тем самым, может быть, впервые — ещё в это трудно поверить! — намечается преодоление разрыва, раскола между земным и небесным, между несовершенством смертного существования и этическим идеалом» [Аксёнов Г. Там, за горизонтом… // http://wsyakayawsyachina.narod.ru/social_sciences/sense_of_values.html], порождая в отношении к этому неистовую ненависть у подсознательно это почувствовавших апологетов «культуры смерти» [Переписка Н.В. Гоголя. В 2-х тт. / Сост. и коммент. А. Карпова, М. Виролайнен. – М.: Худож.лит., 1988. – Т.2. – С.490-498]…
Перефразируя М. Бубера, можно даже сказать, что Украина является носителем духа согласия / злагоды  / злуки (Behaustheit), а Россия – носитель духа беспризорности / отчуждения / рассеяния (Hauslosigheit). В первом случае человек чувствует себя во всей Вселенной как дома, а во втором — как в диком поле, где и колышка для шалаша нет [Бубер М. Два образа веры. — М., 1995. — С. 164-167].
В представлении гностического, жизнененавистнического сознания Украина – униженная и оскорбленная мужским прагматизмом, презрением, социальным позором, экономической подоплекой, низведенная до уровня блудницы, «Падшей Софии», «изгнанной Шехины». В русском неоимперском сознании Украина воспринимается именно как «бордель Европы» (В. Ешкилев [Єшкілєв В. Ідеальна У. – Івано-Франківськ: Видавець І.Я. Третяк, 2007. – 164 с.]; М. Медоваров: «… Вряд ли что-то хорошее ждёт Киев – столицу восточноевропейской проституции» [Медоваров М. Re: Антисемитизм и антииудаизм: трагедия человечества // http://intertraditionale.kabb.ru/viewtopic.php?f=9&t=752&st=0&sk=t&sd=a&start=590#p18787]).
Но, в действительности, этим Украина представляет еще одно проявление сакрального достоинства – роль  «мастерицы любви», «кудесницы» (от семит. «кудесах» – «гетера, храмовая служница»). Она реализует древнеарийский архетип «Тилоттамы» – апсары, небесной нимфы, которую божественный зодчий Вишвакарман сотворил из лучших частей всего сущего, что отражено в самом её имени (Тилоттама – «лучшая часть»). Считается, что в результате она была сотворена совершенно идеальной – лицо, пропорции тела, голос и т.д. Превосходящая своей рукотворной красотой всех женщин, она стала объектом любви, практически всех божеств и демонов. Жертвой этой красоты стали братья-асуры Сунда и Упасунда – до того момента неразлучные и делившие и кров, и пищу и постель. Поскольку ни один из них не захотел уступить красавицу другому, они схватились за свои боевые палицы и убили друг друга. Согласно истории, изложенной в «Махабхарате», Шива, сраженный красотой Тилоттамы, не мог оторвать от неё глаз, когда она с почтением совершала прадакшину вокруг него – поэтому он последовательно манифестировал свои пять ликов – четыре по сторонам света, и один верхний – из которых и изошли шесть амнай Каула Дхармы. Присутствовавшая там же Парвати, супруга Шивы, приревновала его к Тилоттаме, и обхватила его руками, закрыв глаза. В следующий миг мир погрузился во тьму, т.к. весь мир существует только в созании Шивы, освещаемый его взором. Поэтому Шиве пришлось манифестировать третий глаз во лбу, чтобы Вселенную снова осветил свет его взгляда. Согласно «Падма пуране», в предыдущем рождении Тилоттама была уродливой вдовой по имени Кубджа («горбатая, скрюченная»). В течении восьми лет она выполняла надлежащие ритуалы и завершила их обрядом Магха пуджи на пятнадцатый день третьего лунного месяца. Это обеспечило ей перерождение в облике Тилоттамы, превосходящей своей красотой всех живущих.
Не удивительно, что комплекс самой украинской нации можно определить именно как «комплекс иерогамии» — «желание священного брака», жажда «у-Закониться», «у-краятся» в Традиции [2]. Он имеет истоки в архитепическом индоевропейском: «… В системе индуистской тантры единение Бога и Богини в экстатическом наслаждении означает союз мужской и женской энергий на психическом и физиологическом уровнях практикующего. Этот «мистический брак» или, в традиционных терминах, «махасукха» (великое блаженство), позволяет достичь высших уровней сознания, а также в большей мере реализовать духовный и психический потенциал человека. На мой взгляд, именно интеграция божественных принципов мужского и женского архетипов лежит как в основе индуистской и буддийской тантры, так и в основе современного язычества» [Рейнольдс Д. Мирдин. Викка и Тантра // http://intertraditionale.kabb.ru/viewtopic.php?f=9&t=715&sid=cba0c1aead5351f94f06c1e228b069aa].
В социально-культурном плане «жажда иерогамии/священного брака» – это поиск компромисса в противоречии между нереалистичной, казалось бы, сущностью великой объединяющей Правды и императивной потребностью, неукоснительной нуждой в ней [Тамарченко Е. Идея Правды в “Тихом Доне” // Новый мир. – М.,1990. – № 6. – С. 244]. Именно эта жажда проявилась в поисках суверена Украиной как в политической плоскости (Москва, Варшава, Стокгольм, Берлин, Вашингтон, Брюссель), так и культурной (КонстантинопольМосква, "психологическая Европа", Нью-Йорк), бросание к противоположным «берегам духа» (Дм. Чижевский [см.: Кримський С.Б. Дмитро Чижевський про національне визначення історико-філософського процесу в Україні //  Філософська думка. – 1998. – № 3. – С. 104; заг. – С. 103-110]), то к окцидентальному ordo (упорядочивание жизни и мысли), то к ориетальному «орда» (своеволие – тирания жизни и мысли).
Но до сих пор эти поиски встречены украинской общественностью в массе своей без того энтузиазма, который сопровождал как в Германии первых двух десятилетий ХХ века аналогичные «открытия» индогерманских (арийских) следов и который, в конце концов, сыграл свою роль в приведении к власти нацистов с их учреждением «Академия родового наследия» («Аненербе»), так и в Британии существования её «тайного ядра» – королевства Логрис («… Началось это, когда мы открыли, что почти все легенды об Артуре исторически достоверны. Однажды, в IV веке существовало явно то, что всегда существует тайно. Мы называем это Логрским королевством; можно назвать иначе. Итак, когда мы это открыли, мы – не сразу, постепенно – увидели по-новому историю Англии, и поняли, что она – двойная … Понимаете, есть Британия, а в ней, внутри – Логрис. Рядом с Артуром – Мордред; рядом с Мильтоном – Кромвель; народ поэтов – и народ торговцев; страна сэра Филиппа Сиднея – Сесила Родса. Это не лицемерие, это – борьба Британии и Логриса» (К. Льюис, «Мерзейшая мощь»)).
Обусловлено это неприятие именно тем, что украинское общество не желает пребывать в жёстких континуально-логических всеобщих обязательствах (в том числе "праарийских", "общеславянских", "общерусских", "советских" и даже "соборно-украинских"). Оно скорее всего готово принять (как в «браке») и осмыслить в себе все тенденции мирового духовно-культурного развития (эволюционировать и обогащаться по принципу народной сказки "Кто-кто в домике живет?" – то есть развиваться и дополнятся новым, не отказываясь от старого) —– и западноевропейскую философию, и православный исихазм, и афроамериканские ритмы, и латиноамериканские сериалы, и индийскую религиозную практику, и юнгианскую соционику, и ультраправый национализм (как украинский, так и в форме "рашизма"), и космополитические тенденции информационной эры и т.д. Этим Украина «... возносит себя (опять «вертикаль»! — О.Г.) к значению Эдема Свободы» [Єшкілєв В.Л. Герменевтика російської ойкумени  // Точка зору. – 1997. – № 1. – С.  6], ведь познание, ищущее твёрдости, убежденности, нерушимости, канона, очевидного и неукоснительности «необходимого» (ананкэ) оказываются синонимами насилия. Именно поэтому предки украинцев отбросили рассудительно-рационалистическую религию (иудаизм, ислам, католичество) с её «непрямым», «Книжным» общением с Божественным (трансценденцией), с её методом уничтожения всех, кто думает и чувствует и хочет иначе, чем «мы».
Русичи избрали достижение единства между людьми в «экзистенциальной коммуникации» – соборности [2] мистико-энтузиастического о-языченного православия (ортодоксии), именно в нем «народ явил себя естественно» (Н. Костомаров).
И южнорусы-украинцы остались этому выбору верны: «... Украина — в большей степени Русь, чем Великороссия [выделено нами, – О.Г.]. Она ближе к истокам, сохранила почти в неприкосновенности исконную чистоту – не только русскую, но и, так сказать, адамическую. Малороссия долго не имела «других законов, кроме законов, человеку врожденных» [по словам А. Левшина, «Письма из Малороссии», 1816, – О.Г.], – … сущий эдем. Естественно, что населяют его люди, во всех отношениях первобытные – по обычаям, морали и культуре… наивна примитивность украинской жизни – та цена, которую народность платит за близость к древнерусским корням … У Гоголя … второй редакции «Тараса Бульбы» … «… Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле, не было таких товарищей»: имеется в виду, конечно, не Великороссия, а Русь, сохранившаяся только на Украине [выделено нами, – О.Г.] … В 1831 году – считайте, одновременно с выходом первой книжки «Вечеров …» – журнал «Телескоп» рецензировал «Украинский альманах»: «… мы большего ожидали от украинцев. Им принадлежит высшее назначение: быть для нас органами своей поэтической родины, обильной свежими, драгоценными остатками русской, общей нам древности. Пусть займутся они прилежной разработкой этой богатой почвы, под браздами коей найдутся вспоминания собственного нашего младенчества, застуженные в нас северным холодом. Мы обещаем им за то и нашу сердечную благодарность»…» [Назаренко М. Сокращенный рай: Украина между Гоголем и Шевченко // Новый мир. — 2009. — № 7. — С.163]. «… Нет, никто мне не говори, где именно Россия! Спорю и утверждаю, что она у нас, в Малороссии, – восклицает пан Халявский, герой романа Григория Квитки-Основьяненко (1839). – Доказательство: когда россияне еще были славянами (это я, не помню, где-то читал), то имели отличные меды и только их и пили. Когда какому народу хотелось попить меду, то они ехали к славянам. В Великой России таких медов, как у нас, в Малороссии, варить не умеют: следовательно, мы настоящие славяне, переименованные потом в россиян…» [Назаренко М. Сокращенный рай: Украина между Гоголем и Шевченко // Новый мир. – 2009. – № 7. – С.166].




1) «…соборность не есть коллективность, соборность есть качество общности людей, личностей и "мы", которое не есть вне этих личностей существующий и действующий на них коллектив. Соборное "мы" имманентно людям, означает пронизанность их духовностью, выход их в духовный план бытия» [Бердяев Н. Дух и реальность. Основы богочеловеческой духовности // http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Philos/Berd/_Duh_Real02.php]; «… Я, я, я – вот главное из последних слов Пушкина. Мы, мы, мы – вот непрестанное местоимение, которое на все лады склоняет Гоголь, потому что не может и не хочет жить, если его личный опыт и его личное дело не станут опытом и делом всей России» (В. Ф. Ходасевич «Памяти Гоголя»; http://az.lib.ru/h/hodasewich_w_f/text_0860.shtml). «… Гоголь не хочет индивидуального спасения души; тоскуя по созерцательной монашеской жизни, он ни на минуту не соблазняется мыслью о бегстве из мира. Спасаться можно только всем миром, со всеми братьями. Религия Гоголя – соборная. Люди – братья, живущие друг для друга, связанные общей виной перед Господом, круговой порукой и ответственностью» (К.В. Мочульский «Духовный путь Гоголя»; http://www.yabloko.ru/Publ/Book/Gogol/mochulsky_gogol.html).
 
2) Эта ментальная позиция  оказывается противоположной  той, в которой, по Н. Бердяеву, находится Россия: «…Государственная власть всегда была внешним, а не внутренним принципом для безгосударственного русского народа; она не из него созидалась, а приходила как бы извне, как жених приходит к невесте... Русская безгосударственность – не завоевание себе свободы, а отдание себя, свобода от активности» [Цит. за: Кизима В.В. Вклад русской ментальности в становлении Украины // http://www.rustrana.ru/article.php?nid=5608].
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments