September 9th, 2005

Я Африка

(no subject)


Как на наш взгляд, именно понятие "ПРАВОСЛАВИЕ" (греч. "ОРТОДОКСИЯ") генетически связано с ведическим РТА-ДАКША, авестийским АРТХА-ДАСЕНА (эквивалент др.-рус. РЯД-ДЕСНИЦА), то есть направлением "вправо" (против часовой стрелки), движением солнца с востока на запад ("посолонь"; попытка И. Кунцевича ввести крестные шествия "осолонь" вылилась в православный резистанс XV-XVI вв.). Это - путь Традиции внуков Солнца-Дажьбога на территории УКРАИНА, славянские корни названия которой (УК- и РАЙ-) тождественны санскритским корням самоназвания Индии БХАРАТА - "воспитанная", "культурная", "традиция". Путь Традиции на земле Традиции порождает у идущего им чувство убежденности у достижении желаемого результата, мобилизирует эмоционально-психологический эффект, вызванный выполнением ритуала "по Солнцу", впервые введенного небесным Богом-Предком (повторение пути первопредка-тотема), а именно - воссоздание естественной субстанции без установки на её изменение. А современное жалкое состояние человечества (смертность, "испорченность", "железный век", "кали-юга") воспринимается как логическое следствие прошлого, игнорирование этого пути, и, соответственно, как новая возможность исправится, преодолеть "ностальгию за идеалом", за Эдемом, "золотым веком".
Я Африка

(no subject)


Интересен взгляд, согласно которому доминантен общеславянский архетип "Рай-Сад-Царство", этакого солнечного "Заветного царства" примордиальной (изначальной) Традиции (по нашему мнению, украинская писанка, "яйцо-райцо" есть символом, иконой этого "потеряного райского царства" славян, сконденсированого пространства и сконденсированого богатства, разновидность "мандалы", которая, как известно, не только диск, но любая икона с центральным образом, Луной и Солнцем). Якобы Россия его реализовала в дальнейшем в форме политического "Странствующего Царства": Русь вед катиться, её царство - даль и ширь, горизонталь [Гачев Г.Д. Европейские образы Пространства и Времени // Культура, человек, картина мира / Отв.ред. А.И. Арнольдов, Б.А. Кругликов. - М.: Наука, 1987. - С.226; заг. - С.198-227], одновременно, как дорога, соединяя восток с западом, мир живых и мир мёртвых с помощью "хозяина на дороге" (жреца-царя) [Бердяев Н. Судьба России: Опыты по психологии войны и национальности. - М.: Мысль, 1990. - С.59]. На каждом новом этапе политической истории Россия "отрекалась от старого мира" и "опустошает национальные пантеоны" [Василенко Н.А. "Очарованный странник" против "экономического человека" // Русский узел: Идеи и прогнозы журнала "Москва" / Сост. С.Селиванова. - М.: Москва, 1999. - С.77; заг. - С.76-82], "преображается" (по мнению С. Франка, В. Эрна, Б. Вышеславцева), "богоборствует" (именно для русского модернизму, по Л. Сталюергу, руководящим стал солярно-космический миф о борьбе культурного героя с Солнцем, что символизирует победу над временем). Одним из выразителей этой традиции стала "слободизация" России: "слободское" неприменно обозначает временное, в любой момент готовое к изгнанию, снесению и перемещению, то, что обустраивается кое-как, чтоб день прожить, принципиально чуждое укоренению [Глазычев В. Слободизация страны Гардарики // Иное: Хрестоматия нового российского самосознания (Москва). - 1995. - №1. - С.87; Ахиезер А.С. Диалектика урбанизации и миграции в России // Общественные науки и современность (Москва). - 2000. - №1. - С.86; заг. - С.78-89]. Вторым выразителем есть "юродство и кликушество": "... в России народ не только чтит, но почему-то любит своих духовных уродов. Будто чует, что бессмысленные вопли не совсем так уже ни на что не нужны и жалкое существование бездомного бродяги не так уже отвратительно. И в самом деле - придет час, и ... каждый из нас бросит накопленные сокровища и пойдет, как идут босые странники или как, по словам апостола, пошел Авраам, сам не зная, куда идет" [Шестов Л. Афины и Иерусалим. - М.: Фолио, 2001. - C.350-351]. То есть Россия до сих пор пребывает в плену той схемы мифологического универсума, который не столько создан, сколько перманентно создается: его бытие определяет постоянно действующая в граничной ситуации генетического контакта хаоса и ойкумены позиция крушения-творения, а приоритеты "... шокирующе совпадают с приведенными Э. Фроммом признаками некрофильной ориентации" [Шоркін О.Д. Схеми універсумів: Методологічний проект зв'язності культур: Автореф.дис. … докт.філос.наук. - К.: Вид-во КДУ, 1999. - С.17; заг. -32 с.]. В свое время, пытаясь вскрыть семиотическую подоплёку даного русского архетипа, Ю.М. Лотман определил, что для русской культуры характерны бинарные структуры и что только коренное изменение в отношениях Восточной и Западной Европы, происходящее на наших глазах, даст, якобы, возможность перейти на общеевропейскую "тернарную систему" (сохраняются определенные ценности предшествующего периода, перемещая их из периферии в центр системы, и осуществляется попытка приспособить идеал к реальности) и отказаться от идеала "разрушать старый мир до основания, а затем" на его развалинах строить новый (т.е. осуществить на практике неосуществимый идеал) [Лотман Ю.М. Культура и взрыв. - М.: Гнозис; ИГ "Прогресс", 1992. - С. 257-270].
Я Африка

(no subject)


В украинцев наоборот, общеславянский архетип "Сада-Рая-Царства" реализован в форме "особого места" (locus amoenus, Heimat), "НАШЕГО периметра пространства" (Украина), в котором чувствуется в своей приватности единство целого (например, межэтническое "мы - казаки"), а в целом - своя приватность (неповторные "я" - сначала как русич, литвин, молдаван, лях, черкес, абазин, татарин, затем - как наделенный определенной характерной особенностью, закреплённой в смешном "прозвище-фамилии"). Интересным есть то, что в год гибели Запорожской Сечи (1775) на ином конце индоевропейского цивилизационного пространства рождается государство - США - на этой же идее сосуществования ("братолюбия", "филадельфии") эгоцентрических "я" в границах совершенного Закона (Конституции), уважающего эгоизм, но ограничивающего свободу только в крайних случаях угрозы эгоизмам равноправных "я" и эгоизму корпоративно-государственному.
Украина (ср. с санскр. ukhraiia "холм, курган") предстает как своеобразный медиум между человеком и универсумом ("вертикаль", по сравнению с Россией-"горизонталью"; уместно здесь вспомнить любимый тезис А. Дугина о вертикальной связи разных онтологических, иерархических пластов, присущих истинно-нордическому, и о горизонтальном уровне пародирования и имитации, присущего гондваническому). Это пространство, где, следуя М. Элиаде, религиозный человек реализует свое желание "жить во священном", быть в объективной реальности, не дать парализовать себя нескончаемой относительностью субъективных опытов, в действительном, а не илюзорном мире [Элиаде М. Священное и мирское / Перев. с фр., предисл. и коммент. Н.К. Гарбовского. - М.: Изд-во МГУ, 1994. - С.26; заг. - 144с.]. "... Ибо мистика является приключением, приключением вертикальным: устремляясь ввысь, она овладевает иной формой пространства" [Сиоран Э.М. Искушение существованием / Пер. с фр. - М.:Республика, 2003. - С.224].
Человек в Украине реализует себя не просто как "Человек Пространства", сформированный и обусловленный специфическим качеством пространства - рельефом, ландшафтом, как это лишь видиться полу-украинцу А. Дугину-Онуфриенко [Дугин А.Г. Основы геополитики: Геополитическое будущее России. - М.: Арктогея, 1997. - С.13; заг. - 408 с.], а как человек "сакрального пространства", "священного круга", "центра мира", где встречаются Небо и Земля, где в человеке осуществляется эта встреча, через него проходит касание всех миров и всех связей - прошлого, нынешнего и будущего.
Вот как это описал Ф. Достоевский, внук волынского униатского священника Андрея Достоевского: "…Белые башни и золотые главы собора сверкали в яхонтовом небе… Тишина земная как бы сливалась с небесною, тайна земная соприкасалась со звездною… Какая-то как бы идея воцарялась в уме его - и уже на всю жизнь и на веки веков. Пал он на землю слабым юношей, а встал твердым на всю жизнь бойцом и сознал и почувствовал это вдруг, в ту же минуту своего восторга. И никогда, никогда не мог забыть Алеша во всю жизнь свою потом этой минуты. "Кто-то посетил мою душу в тот час", - говорил он потом с твердой верой в слова свои…" ("Братья Карамазовы"); "... Невдалике была церковь, и вершина собора с позолоченной крышей сверкала на ярком солнце. Он помнил, что упорно смотрел на эту крышу и на лучи, от неё сверкавшие; оторваться не мог от лучей: ему казалось, что эти лучи его новая природа, что он через три минуты как-нибудь сольётся с ними" ("Идиот").