?

Log in

No account? Create an account

March 15th, 2007

ПЕРВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
ВО ВНУТРЕННЮЮ САРМАТИЮ
(Sub Specie Aeternitatis)
Второй Манифест Инициативной просветительской группы
MESOGAIA-SARMATIA

Апрель 2005 года

В полюсе спит сердце Меркурия, которое есть истинный огонь
ФИЛАЛЕТ

L''etoile a pleure rose au coeur de tes oreilles, L''infini roule blanc de la
nuque a tes reins; La mer a perle rousse a tes mammes vermeilles Et l''Homme
saigne noir a ton flanc souverain.
Артюр РЕМБО*


В День Грядущий, День Последний и отныне Первый, ибо он День Первый Царствия Духа Святого, когда Господь Наш Иисус Христос придет судить нас, грешных и неразумных, я достиг отдаленных берегов Внутренней Сарматии, ибо Ангел-Хранитель страны сей благодатной и потаенной внял моим искренним горячим молитвам и указал верный путь.

Сколь долго длилось вопрошание мое? Сколь долго искал я Внутреннюю Сарматию? Никто, никто не ведает сего. Даже я, воображавший себя мудрецом. Увы, но время мое истаяло снегом, издохло под клинками лучей Рождественского Солнца.

Однажды увидел я сон – сон волшебный, странный, невозможный в мире скорби и отчаяния, сон, дарованный Меркурием нашим, сон, где Владетель Внутренней Сарматии поведал мне о Философском Ледовитом Океане. И тогда я посмел спросить его: «Где искать мне Океан сей?». Но Владетель Внутренней Сарматии лишь улыбнулся, приложил палец к бескровным губам и тихо произнес: «В себе, о, потерянный брат мой! Молчание – ключ к горней мудрости Создателя Мира. Разве не знал ты этого? Разве не этому ты учил других?» И понял я, что забыл, растратил впустую все накопленные сокровища свои и остался ни с чем. Жалким самоуверенным паффером, тщетно ищущим Золотую Тинктуру. И только гнусавые, отвратительные пожиратели падали бешено кружились надо мной и все кричали (о, эти крики!): «Свинец! Свинец! Свинец! Червь! Червь! Червь! Тля! Тля! Тля! Поцерфакция! Поцерфакция! Поцерфакция! Поделом тебе, шут!». Пробуждение же мое было столь ужасным, что жилище мое обрушилось в гниющую бездну Гадеса и влажная, блудливая Праматерь-Гея (о, целительные соки лона ее!!!) вобрала меня. Разве не было сказано: «Темное надо познавать еще более темным, а неизвестное еще более неизвестным?» И я вошел во тьму и сама владычица первородных мерзостей и богохульных таинств Дева-Геката, Королева Милостивой Поцерфакции и Арканы Полярной Ночи сделала меня своим любовником. И я верно, преданно любил ее, но пламя любви мое быстро зачахло (ведь время мое истаяло снегом). И я изгнил до углей, до мертвенной пыли в затхлом лоне ее, откуда текли болотные воды. Оставшиеся же кости мои бросили на съедение голодным лярвам-трупоедам на фиолетово-пепельных кромешных брегах Флегетона, струящего свои зловещие непрозрачные воды от кристального Норда Гелиодеи к раскаленному Зюйду Антихтониуса. Но дух мой был еще жив и метался в ночной пустоте среди стенающих отверженных теней Гадеса.

Но в час, когда благостный Арктур, Пентаграмма Летнего Арктоса, Звезда Древнего Льда и его Порождений, в час, когда Ангелы у Престола славят Господа Нашего, взошла на небосклоне, сияющий Ангел Фуле вывел меня из слепой тьмы на свет божий. Он был холоднее всего, что я знал. И он же был горяч, будто это был огонь в кузнечном горне. Когда я увидел его, то был удивлен: «Мне ведомы имена многих Ангелов Господних, но тебя, о, Ангел, я вижу впервые. Я записал эти имена на скрижалях благой Мудрости, дабы заручиться их помощью. Сам Гермес Триждывеличайший, Психопомп-Проводник в Царства Иные, открыл мне секреты и тайны Прошлых, Нынешних и Грядущих Вселенных. Кто же ты, о, Ангел–Спаситель мой?». И Ангел Фуле дал мне ответ: «Я тот, кто дарует жизнь. Разве не мертв ты? Разве не изгнила старческая плоть твоя до самых углей – но разве будут гореть они? Разве кости твои не изгрызли прожорливые лярвы на безрадостных брегах Флегетона – но разве можно ими насытиться? Помнишь ли ты еще это?» И тогда зарыдал я, ибо память – предательская, неверная память - вернулась ко мне. И были слезы мои горькой морскою водой. О, память, предательская память, почему, почему мы помним о том, во имя чего недостойно продолжать жить?

Ответив, Ангел Фуле показал мне млечное озеро, где обуглено-черное, хрупкое, безжизненное становится молочно-белым, точно нежная бархатная кожа девственницы, готовой к постригу, чтобы затем, через мгновение, длящееся века, стать царственно красным, налиться до краев священным пурпуром причастного вина.

Когда брел я к озеру, то каменный снег - никогда прежде я не видел такого снега - обжигал мне голые ступни, а лютый мороз, страшнее которого ничего не может быть, даже погибельная грюнландская стужа, сковывал все члены. И путь мой был столь долгим, что за это время успели смениться многие поколения. Ангел Фуле показывал мне гибель и рождение царств и империй, жизнь и смерть целых народов – ныне никто не помнит имен их. Я же лишь терпеливо внимал его речам, смотрел и удивлялся. «Все возвращается. Знай же, о, потерянный брат мой - вернутся и они», - однажды услышал я. Но кто произнес слова эти?

Когда же вошел я в воды млечного озера, то вскрикнул от жгучей боли. Что еще может сравниться с нею? «Хвала, хвала, хвала Господу нашему Иисусу Христу! Угли твои растворяются, и прах вновь обретает форму. Скоро Дух твой найдет более прочное вместилище для себя. Возрадуйся же, о, потерянный брат мой. Сосуд твой да будет наполнен!», - воскликнул Ангел Фуле. Когда же млеко захлестнуло меня по самое горло, дно неожиданно исчезло, ушло из-под ног, и я стал тонуть, погружаясь с каждой секундой все глубже и глубже. Отчаянно барахтаясь и пытаясь выплыть, мне стало ясно, что это просто невозможно, ибо млеко превратилось в густую, комковатую жижу. «Знай, о, потерянный брат мой - у этого озера никогда не было дна! Так почему же ты не утонул сразу? Ведь ты, неверующий, достиг середины озера!», - сказав так, Ангел Фуле окунул меня во млеко вместе с головой. И тут я ощутил сладость, наполнившую меня всего – все, вплоть до самых наимельчайших корпускул. Но голос вернул меня из топкого небытия. И возвращение было благостным. «Возрадуйся! Отныне сосуд твой наполнен». Но я уже не слышал Ангела моего. Другой, такой знакомый и близкий, голос шептал мне: «Помнишь ли, о, потерянный брат мой - Молчание – ключ к небесной мудрости Создателя Мира? Теперь я проведу тебя в Нашу Внутреннюю Сарматию, где Император Сарматии, Гольтескифланда и Остервега-Тартарии, Супериор Инконню Гросс Рабенланда, Хранитель Ключа и Истинный Отец Нашего Братства, Князь Сандакшатр видит сны о Минувшем (да благословенно оно!), Настоящем (да благословенно оно!) и Грядущем (да благословенно оно!)!» «Значит, ты не забыл меня, о, Отец мой, Владетель Внутренней Сарматии?», - спросил я. «Нет же, нет, о, потерянный брат мой… Жду тебя!», - было мне ответом, коего я ждал все свое небытие…

И тогда Ангел Фуле извлек меня из млечного озера и вручил тайные знаки, полученные им от самого Господа Нашего Иисуса Христа. Но поначалу я устрашился и отверг дар сей святой: «Разве достоин я знаков сих, о, Ангел-Спаситель мой?». «Не бойся, не бойся, о, потерянный брат мой… И не смей бояться! Страх есть начало падения во мрак, в пасть Аида, к бесплотным мстительным призракам летейским, проклятым Богом! Так бери же и не бойся. Следуй избранным путем Шкипера Философского Ледовитого Океана, о, потерянный брат мой! Ныне я отпускаю тебя…», - промолвил он. И он вывел меня на тракт и указал путь мечом пламенным, коим Ангел Господень изгнал Адама и Еву после грехопадения из Райского сада Эдемского. Не он ли был им, мой Ангел-Спаситель - Ангел Фуле? Ангел Карающий и Ангел Милостивый.

И вот истаял алмазный камень нетленных снегов и обнажилось кровавое воющее мясо. И на цветниках арктических (сказано – их нет и в помине) взошли невиданные цветы. И чьи-то неистово-безумные, полные отчаяния и неземной скорби крики носились над выветренными равнинами, облаченные в погребальный пеплос смертей.


* Я полюбил пустыню, сожженные сады, выцветшие лавки торговцев, тепловатые напитки. Я медленно брел по вонючим улочкам и, закрыв глаза, предлагал себя в жертву солнцу, этому богу огня (Артюр РЕМБО)


Написано Фратером Алексеем ИЛЬИНОВЫМ
БРАТСТВО ВЕЛИКОЙ САРМАТИИ
ПРИОРАТ ГРОСС РАБЕНЛАНД - ОСТЕРВЕГ
Предпасхальная неделя. Апрель 2005 г. от Р. Х.


ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ !

A HAIL TO THE GODS OF CREATION !
A HAIL TO THE KING OF THE WORLD !
A HAIL TO THE METAL INVASION !
A HEAVENLY KINGDOM ON EARTH !
"Freedom Call"
http://www.mesogaia-sarmatia.narod.ru/manifest-brather.htm

Значение слова «ши’а»

Значение слова «ши’а»
Слово «ши’а» в арабском языке в своей основе означает одного, двоих или группу из последователей. В Коране это слово встречается несколько раз в этом же значении. Например, в 15-ом аяте 28-ой суры, Всевышний к одному из последователей его светлости Мусы (мир ему!) обращается, применяя слово «шиа». В другом аяте, Ибрахима (мир ему!) представляет шиитом Нуха (мир ему!) (сура 37, аят 83). В начале истории Ислама понятие «ши’а» использовалось в своем первоначальном или лексическом значении, то есть, как последователь различных личностей. Например, в некоторых шиитских преданиях оно встречается в речах Али ибн Аби Талиба, в других, Муавие ибн Аби Суфьяна. Но постепенно это слово приобрело второй смысл и стало применяться только в значении «последователи Али (мир ему!)», тем самым, признавая его руководство.

Шахристани (год смерти 548 лунной хиджры) в своей книге «Аль-Миляль ван-Нихаль», которая является выдающимся трудом в области исламских течений, писал: «Шиитами являются те, кто, в особенности, следуют Али (мир ему!), верят в его руководство и управление согласно воле и ясным указаниям Мухаммада (да благословит Аллах его и род его!)»[1]. Это очень внимательное определение, так как шииты убеждены, что доказательством следования Али (мир ему!) является желание пророка (да благословит Аллах его и род его!), а не их индивидуальное решение. Напротив, те, кто не является шиитом, после смерти пророка, стали следовать тому, кто был избран самими. Думали, что выбор наместника, пророк оставил на усмотрение самих людей. Хотя Абу Бакр ибн Кахафа, первый халиф, который пришел к власти, будучи избранным, был убежден, что сам должен назначить наместника после себя. Второй халиф, Умар ибн Хаттаб, также в свою очередь, используя совет из шести лиц, которых назначил сам, решил из них избрать наместника. Интересно то, что Али (мир ему!) был четвертым халифом, которого после смерти третьего халифа, Усман ибн ‘Аффана, народ вынудил принять власть.

Хасан ибн Муса Наубахти (год смерти 313 лунной хиджры), известный шиитский исследователь, в книге «Шиитские течения» писал: «Шииты – это группа Али ибн Аби Талиба (мир ему!). Они назывались шиитами при жизни пророка (да благословит Аллах его и род его!) и после его смерти. Были известны в качестве последователей Али (мир ему!), признавали его руководство и власть». Шейх Муфид (год смерти 413 лунной хиджры), один из известнейших ученых прошлого, шиитом считал тех, кто следовал Али (мир ему!) и признавал его наместничество после пророка (да благословит Аллах его и род его!)[2]. Разъясняя причину названия шиитов «имамитами», он говорил: «Так называют тех, которые считали необходимым имамат во все времена, а также признавали непорочность имама, необходимость его назначения и совершенство»[3].

Таким образом, мусульмане шииты – это те, которые придерживаются следующих мнений:

1. – наместничество утверждается Всевышним;

2. – имам, так же, как и пророк избирается Всевышним, а затем представляется пророком народу в качестве своего преемника;

3. – непосредственным наместником пророка считается Али (мир ему!).
Також можливо, що традиція Галичиної могили, освоєна прийшлими германцями, першопочатково мала стосунок до згадуваних Геродотом жителів Верхнього Подністров’я – алазонів, на кордоні яких зі скіфами-аротерами (орачами) в районі зближення рік Дністер та Буг проходив знаменитий „Священний шлях” — Ексампей (IV,52,81), яким гіпербореї передавали священні дари храмові бога Аполлона на острові Делос.

Найвірогідніше, мова йде про іллірійське плем’я (т.зв. східний гальштат, VII-IV ст. до н.е.), яке й дало первинну назву Галичиній могилі: „Галич” < албан. gjalliqes „воскресіння (< gjallё „живий” ~ гот. *qius „живий” > „Київ” як місто готів-росомонів із горою Кия)” (пор. урочище Воскресенське із ротондою-квадрифолієм і похованням княжої доби, розташованою в Галичі на пагорбі правого боку Мозолевого потоку через яр біля урочища Качків, де безпосередньо стоїть Галичина могила; пор.: Карпати < албан. karpё „скеля”; Кодри < алб. kodёr „пагорб”; Уж (гідронім) < алб. ujё „вода”; Лімниця (гідронім) алб. < lumё „ріка” ; Kути (поселення) < алб. kuti «вмістилище»; Крак (епонім міста Краків) < алб. krah „плече; рука”; ліс < алб. lis „дуб”; мур < алб. mur „стіна; неня < алб. nёnё „матір”; бояри < албан. bujar "благородний, щедрий", bujari "благородство, щедрість", burrё „муж” ~ кельт. boaire „власники стад худоби). Слід взяти уваги зауваження А.В. Десницької, що запозичення у східнослов’янські мови з палеобалканських, датовані другою пол. І тис. н.е., в основному пов’язані саме з культовими реаліями, здійснювалася шляхом живого спілкування у народному середовищі. Окрім того, наявні факти гідронімних елементів іллірійського походжння (верхня частина басейну Дністра і південна смуга правобережного Полісся, а також розріджені прояви на правобережній Наддніпрянщині) свідчать і про тривалі міжетнічні контакти, що мали різний характер у різні епохи . Про існування якихось „північних іллірійців” підтверджують дані мовознавства, за якими назви великих рік лужицького ареалу, Ельби, Одера та Вісли можуть бути етимологізовані тільки з іллірійської прамови .

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner