May 28th, 2009

Я Африка

Две большие разницы

Предки украинцев и русских отбросили рассудительно-рационалистическую религию (иудаизм, ислам, католичество) с её "непрямым", "Книжным" общением с Божественным (трансценденцией), с её методом уничтожения всех, кто думает и чувствует и хочет иначе, чем "мы".

Русичи избрали достижение единства между людьми в "экзистенциальной коммуникации" — соборности мистико-энтузиастического о-языченного православия (ортодоксии), именно в нем "народ явил себя естественно" (Н. Костомаров). И южнорусы-украинцы стались этому выбору верны.

У русских, наоборот, православие «… в силу трагических перипетий истории потеряло свое имперское и наднациональное начало, осталось племенной религией [о-православленным язычеством, — О.Г.], а потому оказалось беззащитным перед новыми наднациональными идеологиями … Можно сказать даже, что именно национализм православия … в конечном счете подорвал империю» [Кантор В.К. Санкт-Петербург: Российская империя против российского хаоса. К проблеме имперского сознания в России. — М.: РОССПЭН, 2008. — С.191].

Для русских соборность так и осталась идеальным образом, способным реализоваться только на уровне высших элит (номенклатурных, торгово-промышленных, церковных, научных или творческих), но недоступной — и бессмысленной! — для низов, «масс», даже для многомиллионного среднего класса: «… Народа больше нет. Есть масса, сохраняющая смутную память, что когда-то она была народом и несла в себе Бога, а сейчас совершенно пустая … Народа, в смысле народа-богоносца, источника духовных ценностей, вообще нет … Есть неврастенические интеллигенты — и массы … В нашей стране остались только следы народа, как следы снега весной… То, что у нас обычно называют народом, совсем не народ …» [Г. Померанц; Цит. за: Шафаревич И. Русофобия // Шафаревич И. Есть ли у России будущее?: Публицистика. — М.: Сов.писатель, 1991. — С.408].