December 29th, 2009

Я Африка

СОВРЕМЕННЫЙ КИТАЙ И НЕОСЕКТЫ

Почему в современном Китае начались гонения на неодаосскую (цигунскую) многомиллионную секту «Фалунь-Гунь» («»), которую, правда, из-за текучести Дао сильно засорил «Нью-Эйдж»?



Футуролог Э. Тоффлер считает, что именно религиозные неосекты в Китае приведут последний к кризису: «…Представьте себе такой кошмар: явление в будущем председателя Мао II. Харизматичного лидера, который, пользуясь беспорядками, сметет нынешнее руководство Китая и установит правление, невообразимое для Запада. Это будет не коммунист Мао и даже не Мао-капиталист. В стране, жаждущей чего-нибудь взамен ставшему почти религией марксизму, возможен Мао, который объединит и крестьян, и рабочих, и молодежь Третьей волны под религиозным флагом. Такой религией может стать христианство или, скорее всего, верование, взращенное сектами, в изобилии расцветшими по всей стране. В результате захвата Чжуннаньхая (главная резиденция правительства в Пекине) в руки религиозных фанатиков перейдет контроль над ядерным вооружением. Последствия могут быть самые непредсказуемые. Но еще раньше, не дожидаясь апокалипсиса, Запад перед лицом эскалации насилия может отозвать свои инвестиции из этой страны. Иностранные бизнесмены, спасая свои капиталы, пойдут на сговор как с коррумпированными чиновниками, так и с полевыми командирами бунтовщиков. Это еще более усилит хаос в стране. Превращение Китая в современную державу замедлится, а потом пойдет вспять».



В случае обострения экологических проблем в КНР даосская культура связи с природой может стать стимулом для оппозиционных движений с «зеленой» окраской. Также государственная политика одного ребенка, которая жестко введена правительством с 1982 г., создала ныне существенную диспропорцию мужчин и женщин младшего возраста: молодых мужчин на 20-30 % больше, а женщина, ранее не имевшая права голоса в семье, оказывается в ситуации, где избирает она (закон спроса и предложения). К тому же в традиционно патриархалной семье дочь получает любовь и внимание, которые традиционно получал в первую очередь сын, а также ей надлежит исполнять и роль сына во взрослой жизни, многие женщины не спешат выходить замуж, пополняя ряды успешных независимых женщин. И эта вся ситуация становится трагедией многих миллионов человек и может превратиться в фактор дестабилизации общества.



Более того, социальной основой неодаосистских сект стала бесправная часть общества, которая остется практически вне руководства со стороны КПК. Это т.н. «новый рабочий класс» — рабочие из крестьян, которые «оторвались от земли (физически), но не оторвались от родной деревни (ментально)». Таковых числиться около 100 млн, еще около 150 млн работают на поселковых предприятиях. Их интересы постоянно ущемляются, нарушаются время и условия труда этой категории и то, что связано с льготами по труду, среди них множество рабочих и служащих, «освобожденных» со своих рабочих мест (то есть уволенных и ставших безработными). Они не получают от реформ никаких выгод, принуждены брать на себя бремя за обретение жилища, оплаты лечения, тогда как гарантированной работы и зарплаты не стало. Кроме того, экономический рост в Китае вовлекает в свою орбиту огромные массы молодых людей, готовых работать по 13-14 часов в сутки для улучшения своего социального положения. При снижении динамики роста, как замечает А.Г. Володин, эти массы окажутся невостребованными – и тогда возможны любые повороты внутриполитической ситуации.



Как известно, за десятилетия реформ в Китае появился влиятельный класс собственников, многомиллионная армия менеджеров, представители которого начинают претендовать на активное участие в политическом процессе, представлять свои интересы во власти. Но, будучи незастрахованными от душевных кризисов и страха за собственную жизнь, крупный бизнес и менеджеринг также будет искать поддержки в неосектах (например, как в Украине аналогично оказывается поддержка нигерийскому Пастеру Сандею Аделадже). Особенно в китайских условиях, где над каждым гражданином висит карающий меч правосудия из-за обвинений в коррупции. Например, китайский суд в 18 декабря 2009 г. приговорил к смертной казни самую молодую в стране миллионершу по имени У Ин. Суд средней инстанции города Цзиньхуа признал 28-летнюю бизнесвумен виновной в получении «обманным путем» 384 миллионов юаней (56 миллионов долларов) и приговорил ее к высшей мере наказания. Начавшая свой бизнес с простого «салона красоты», У Ин к 2006 году стала известна всей стране благодаря созданию собственного холдинга «Беньсэ». В сферу деятельности концерна входили гостиничный бизнес, универсальные магазины, Интернет-кафе, продажа автомобилей, производство строительных материалов и сеть прачечных. Предпринимательница, используя якобы «пирамидальные схемы» и обещания высоких процентов, привлекла многомиллионные средства 184 инвесторов. Эти средства она использовала на личные нужды, возврат кредитов и функционирование холдинга. У Ин была арестована в феврале 2007 г. и почти полтора года находилась под стражей до предъявления обвинения. Суд над предпринимательницей продолжался больше года, причем в апреле женщина отказалась от сделанного ею ранее признания в содеянном. Однако этот отказ не помешало суду вынести ей смертный приговор.



Любая попытка даосов выйти за рамки традиционных ритуалов и обрядов, обслуживающих потребности населения, воспринимается руководством КПК очень ревниво. Ведь кризисы и катаклизмы, неприменно сопровождающие власть, могут быть аргументом в пользу смены находящихся у власти в соответствии с традицией. Как известно, по даосским повериям император теряет «достоинство» («дэ»), если не следует Небу, после чего Небо убирает его с престола, насылая на страну различные бедствия, которые не прекращаются до тех пор, пока он не уйдет. Именно такие представления послужили причиной гибели династии Хань, с которой, кстати, самоидентифицируются нынешние китайцы («хань»). Также увеличение количества восстаний в Китае эпохи Лю Чао после краха империи Цинь было вызвано легендами народных культов о воскрешении основателя даосизма Лао Цзы, которого Небо якобы послало убрать лишенную «дэ» династию.



Благо, неоконфуцианцы из КПК опять же находят легитимацию в конфуцианском каноне, выставляя себя как представителей «справедливого, законного управления» («ван дао» — «справедливый царский путь»), в то время как оппонентов рассматривают как узурпаторов («ба дао» — «путь узурпаторов-гегемонов»), что, в конце концов, привело к подавлению танками на площади Тяньаньмынь демократически настроенной молодёжи.



(c) Олег Гуцуляк, декабрь 2009
Я Африка

СТАЛИН И МАО СМОТРЯТ НА НАС



Считается, что религиозный даосизм, не породил серьезных попыток осуществить обновленческое движение. Напротив, по мере изменения облика Китая, вызванного развитием капиталистических отношений, рецепцией европейской науки, техники и культуры, ростом национально-освободительного и революционного движения, традиционализм даосизма нарастал, увеличивалась тенденция к замкнутости и обособлению, точному воспроизведению норм жизни и обрядов давно ушедшего прошлого.

В действительности Коммунистическая партия («Гунчаньдан») по китайски буквально переводиться как "Партия Общего Дела" (правда, возможен и вариант «партия общей собственности»), прямо отсылая к даоской традиции «Великого Делания» (алхимии), базированной на даоской диалектике «раздвоения единого и сочетания двух противоположностей в едином» («и фэн вэй эр, хэ эр эр и»).

Т.е. вначале коммунистическая идея предстала в Китае неким «новым неодаосистсим учением», как бы развивая линию «неодаосизма» («сюань сюэ», возникшего в II-I вв. до н.э., затем, с помощью мыслителя Коу Цзянчжи соединившегося с религиознм даосизмом и ставшего в 444 г. государственной идеологией Северной Вэй, затем завоевав господствующее положение в империи Тан), признававшего участие каждого в общественно-государственной жизни (ранее только китайский «император обращался к небу с сердечной молитвой, в результате чего устанавливалась прямая связь и Небо ниспосылало дэ» — частичку Дао, которая полагалась императору, чтобы править страной), добавляя теперь еще и социальную составляющую. В программных документах КПК есть такое понятие как "строительство духовного коммунизма", что, по существу, рассматривается как эманация Дао-Пути (тотальной этической нормы, лежащей в основе самого каркаса мироздания).

Также существует предание, согласно которому сам Мао Цзэдун говорил якобы о себе, что является «политиком, который лишь внешне — конфуцианец, а внутри — даос». Такие изречения Мао Цзэдуна, как «не бояться трудностей, не боятся смерти», «себе выбирать трудные дела, другим оставлять легкие» и ряд других сентенций подобного рода заимствованы из даосизма. Например, на второй сессии VIII съезда КПК в мае 1958 г. новой генеральной линией стал лозунг: «Несколько лет упорного труда, потом — вечное блаженство!». Существо плана «большого скачка» сводилось к тому, чтобы путем резкого увеличения доли неквалифицированного труда, «простыми методами» добиваться увеличения количества зерна и стали, к производству которых, по мнению Мао Цзэдуна, сводились все проблемы развития промышленности и сельского хозяйства.
=
В ходе кампании по критике «конфуцианца» Линь Бяо массовыми изданиями проводились прозрачные сравнения («иносказательная историография») Мао Цзэдуна с первым объединителем Китая, императором-даосом Цинь Шихуан-ди, а Цзян Цинн — с великими императрицами прошлого: с женой «крестьянского императора», основателя ханьской династии Лю Бана, с императрицей танской эпохи У Цзэтянь и пр., при этом критикуя «первых министров» и «крупнейших конфуцианцев».
Я Африка

Мао и Линь Бяо (и у этого свой карлик)



Даоская идея об инь и ян всегда занимала важное место в убеждениях Мао Цэздуна и отразилась в его увлечении теорией борьбы и единства противоположностей, в КНР господствовали идеи «антагонизма», «борьбы» и «противопоставления», «настрой на борьбу» за упорядочение производственных отношений и «ускоренное преобразование идей и представлений».

Например, концепция противостояния двух начал была использована в т.н. геополитической доктрине «народной войны» — вооруженной борьбы «мировой деревни» против «мирового города», впервые изложенная за подписью Линь Бяо в статье «Да здравствует победа народной войны!» (сентябрь, 1965 г.). Один из идеологов КПК Ши Цзюнь в своей книге «Почитаем немного всемирную историю» (Пекин, 1973) особую роль отводит войнам, считая их неизбежным спутником всех революций, в том числе и «мировой революции», которая оказывается зашифрованным выражением «антангонизма инь-ян», порожденных этим «хаоса в Поднебесной», «бурных катаклизмов в мировой обстановке», «беспорядков». В ходе которых «новый мир социализма» идет к своей победе. Его коллега Ши Бинь в статье «Исторический опыт заслуживает внимания» («Хунци», 1973, май) рассматривает главным геополитическим противоречием «противоречие между империализмом (западным и советским) и китайской нацией», а не между классами.

Линь Бяо, например, вменялось в вину «соглашательство» с позицией Конфуция, проповедовавшего мораль, человечность, чесность, преданность и заботу о других, в то время как необходимы были «революционное насилие» и «диктатура пролетариата», а также сыпались обвинения в придерживании Линь Бяо и его сторонников тактики последующих конфуцианцев (Чэнь Хао, Чэнь И, Чжу Си) «чжунъюн» — «держаться золотой середины» в условиях борьбы между «красным знаменем идей Мао» и ревизионизмом советских социал-империалистов, а то и вообще обвинялись в капитулянтской позиции перед СССР, по аналогии с конфуцианцами периода западной ханьской династии в их отношении с севернымы племенами («Жэньминь жибао», 1974, 18 мая): «… Конфуцианцы нападали на «войну сопротивления» сюнну, называя это отказом от принципов добродетели и решением проблем военным путем. Они говорили, что нет коренных причин для столкновения и во всем обвиняли нескольких влиятельных придворных, которые настраивают императора на войну, утверждая, что она неизбежна. Они вопили, что война сопротивления гибельна для государства, для нас бесполезны земли на границе, большая армия ложиться невосполнимым бременем на народ. Они предлагали отозвать войска и прекратить столкновение на границе. Конфуцианцы утверждали, что между двумя великими государствами должно быть согласие и предлагали уничтожить оборонительные сооружения на границе и начать переговоры с сюнну на основе взаимовыгодных условий. Кроме того, они хотели заключить реакционный политический союз с сюнну-агрессорами», в то время, как легисты решительно выступали за усиление подготовки к войне, ратовали за то, чтобы «войной уничтожить войну».