February 11th, 2012

Я Африка

Какое туловище было у легендарных статуй с острова Пасхи

Даже не сведущий в археологии человек хотя бы раз видел изображения каменных голов, которые раскиданы по всему острову. Интересно было бы посмотреть какими были туловища этих гигантов, которые получили название Моаи? Уж не знаю, подвергались ли эти фотографии обработке, но снимки довольно впечатляющие.

Какое туловище было у легендарных статуй с острова Пасхи

Collapse )
Я Африка

Дж.Р.Р.Толкин о реформах II Ватиканского Собора

2 сентября – 35-я годовщина смерти Дж. Р. Р. Толкина, автора прославленной трилогии «Властелин Колец» и профессора Оксфордского университета. В этом качестве он, вероятно, известен больше всего, но многие знают также и о том, что человек сей был ревностным католиком.
Толкин, скончавшийся в 1973 г., застал изменения в литургической жизни Церкви. Довольно давно известно, что назвать его «энтузиастом» в отношении этих перемен никак нельзя. Вот какие примеры мы можем привести из числа различных упоминаний по этому вопросу:

На одной из Месс, «вдохновленных» II Ватиканским Собором, Толкин понял, что новшества для него непереносимы. Расстроенный из-за смены языка богослужения и общей «неформальности» ритуала, он поднялся со своего места, с трудом протащился по нефу, трижды низко поклонился и решительно вышел за дверь.
Саймон Толкин, британский адвокат и писатель, внук Толкина, вспоминает также о следующем:

Я ярко помню, как ходил с ним в церковь в Борнмуте [Bournemouth – город на южном побережье Англии, где Толкин жил после выхода на пенсию и до смерти своей жены Эдит в 1971 г. – прим. пер.]. Он был ревностным римо-католиком, а дело было вскоре после того, как Церковь перевела литургию с латыни на английский. Дед явно был с этим не согласен и громогласно произносил все ответы на латыни в то время, как остальные прихожане отвечали по-английски. Мне все это представлялось весьма томительным, но дед не обращал ни капли внимания. Он просто делал так, как считал правильным.
Разумеется, все это – лишь рассказы из вторых рук, но мне недавно пришло в голову, что интересно было бы собрать воедино мысли Толкина по литургическим и церковным вопросам в те бурные времена конца 1960-х и начала 1970-х подобно тому, как это было сделано с размышлениями Ивлина Во, объединенными в том под названием «Тяжкое испытание» («ABitter Trial»), который несколько лет назад вышел в издательстве St. AustinPress.
Не знаю, много ли найдется материала, но мне кажется, что в рамках «архивного процесса» по документации послесоборного периода и реакции тех, кто его пережил, было бы интересно материал этот объединить. Согласно ряду источников, Толкин несколько раз выражал свою поддержкуusus antiquor публично и даже выступал на встречах первых «традиционалистов». Полезно было бы разыскать материалы первоисточников, если они сохранились. Можно надеяться, что присутствующие были благоразумны и задокументировали их.
Однако же несколько примеров у нас есть под рукой и сейчас. В одном из писем Толкина, адресованном его сыну Майклу и датированном 25 августа 1967 г., он обращается к вопросу, с которым мы столкнулись тогда и продолжаем сталкиваться сейчас – проблеме археологизма.


«Протестантские» поиски «простоты» и прямоты в прошлом — что заключает в себе отчасти благие или, по меньшей мере, понятные мотивы, — несомненно, ошибочны и даже тщетны. Поскольку о «раннем христианстве» сегодня, невзирая на все «изыскания», мы по большей части так ничего и не узнаем; поскольку «первозданная простота» — ни в коей мере не гарантия ценности и в значительной степени была и есть отражением невежества. Серьезные нарушения были столь же свойственны христианскому «литургическому» поведению изначально, как и сейчас. (Критика «эвхаристического» поведения со стороны святого Павла — достаточное тому доказательство!) И еще более — потому, что Господь Наш не назначил «моей церкви» застыть в неподвижности, в состоянии вечного детства; Господь задумал ее как живой организм (уподобленный растению), который развивается и меняется внешне через взаимодействие завещанной ему жизни в благодати и истории — конкретных обстоятельств того мира, в который он помещен. Между «горчичным зернышком» и взрослым деревом нет ни малейшего сходства. Ибо те, кто живет во времена раскидистой кроны, знает лишь Дерево, ибо история живого организма — часть его жизни, а история организма божественного — священна. Мудрые, возможно, знают, что началась она с зерна, однако напрасно было бы пытаться его выкопать, ведь зерна более не существует, а силы его и ценность ныне вобрало в себя Дерево. Очень хорошо; но в земледелии заботиться о Дереве должно властям, хранителям Дерева, — в меру своего разумения, подравнивать его, обрубать загнившие ветви, истреблять вредителей и так далее. (С трепетом душевным, сознавая, как мало им ведомо о его росте!) Но ежели они одержимы желанием вернуться к зерну или хотя бы к первой юности растения, когда оно было (как им представляется) прекрасно собою и не затронуто злом, они наверняка причинят немалый вред. Второй же мотив (который ныне столь смешивается с приверженностью к раннему христианству, причем даже в сознании любого из реформаторов): aggiornamento, осовременивание; в нем таятся свои серьезные опасности, как было ясно явлено в ходе истории. С ним также смешивают «экуменизм». (Дж. Р. Р. Толкин. Письма. Письмо 306. Пер. цит. по русскому изданию, М.: Эксмо, 2004).

Разумеется, можно спросить: «ну и что?» В конце концов, Толкин не был облечен какой-либо учительской властью – это так. Не обладал он и какой бы то ни было безошибочностью, мог быть подвержен эмоциональным реакциям, ностальгическим привязанностям и т. д. Но, если угодно, голос его, как голос верного католика, потенциально входил в состав sensusfidelium. Кроме того, он был человеком огромного интеллекта и культуры, человеком одновременно ученым и набожным. Так что понимание отклика столь видных персон, как Дж. Р. Р. Толкин, Ивлин Во и даже некатолики – например, Агата Кристи – дело интересное. Для кого-то их научный и литературный багаж может стать основой для того, чтобы отмахнуться и объяснить их реакцию аристократическим высокомерием обитателей башен из слоновой кости. Но есть и другая точка зрения. Многие были приучены молча подчиняться и доверять, каковы бы ни были их личные воззрения. В таком случае их реакция ограничивалась частными сношениями, которые никогда не увидят света, или вовсе оставалась невысказанной. Интеллектуалы же, такие, как Толкин и Во, уже исходно были более склонны к публичному выражению своих чувств. Кроме того именно ввиду их выдающегося положения мы часто обнаруживаем, что чувства эти, даже выраженные в приватной обстановке, оказывались задокументированы – в отличие от слов среднестатистического католика. В той мере, в какой они реагировали таким образом, и в той мере, в какой эта реакция сохранилась до наших дней, можно сказать без сомнения, что разделяли ее многие – это неплохо отложилось в живой памяти. И это может помочь нам ощутить климат тех времен, особенно – когда мы смотрим на него сквозь призму собственных литургических воззрений и критических высказываний Папы Бенедикта XVI.
Шон Трайб, The New Liturgical Movement

Оригинал взят у 
a_marko в Дж.Р.Р.Толкин о реформах II Ватиканского Собора

Я Африка

Сима Штайнер

Сима Штайнер

БЕН-ГАЛУТ(Марк Межиборский) "Еврейские стихи на русском языке"

16. П а м я т и С и м ы Ш т а й н е р

Павшим и живым
евреям г.Косова
Год сорок первый. Осень Карпат.
Давно на востоке фронт.
Три месяца в городе немцы стоят.
И свастикой скрыт горизонт.

Расклеен приказ. И город притих.
Сегодня, и завтра, и впредь
Евреям нет места среди живых.
Евреи должны умереть.

Немцы спокойны. Эксцессов не ждут.
Ведь Juden - покорный народ.
Им приказать - и они придут,
Детей, стариков и больных принесут.
И акция "мирно" пройдёт.

И вот на улицах скорбных колонн
Тяжкая поступь слышна...
Выхода нет. Из-за тёмных окон
Помощь к ним не пришла.

Но может быть, кто-то ребёнка спасёт?
Ведь вместе же столько лет!
Еврейских детей никто не берёт.
Молчание - весь ответ.

И вот место акции. Вырытый ров.
С одной стороны пулемёт.
С другой - уступ на двадцать шагов.
Эй, schmutzigen Juden, вперёд!

Немцы спокойны. Уверенный тон.
Евреи раздеться должны,
Ведь мёртвых труднее раздеть потом.
Эй! Не нарушать "тишины"!

Мужчины и женщины вместе в ряд...
Ряд голых, беспомощных тел...
И злобно овчарки на них рычат,
От ужаса белых, как мел.

Двадцать шагов на уступ, в никуда...
Всей жизни на двадцать шагов!
Кто может такое забыть и когда!
Нет в мире страшнее врагов!

У входа к уступу стоит офицер.
Он молод, подтянут и смел.
Здесь тренирует он свой глазомер,
Ценитель нагих женских тел.

- А ну-ка, девчонка, два шага вперёд!
Ты мне приглянулась, ей-ей!
С тобой проведу я всю ночь напролёт.
Прочь руки, паршивый еврей!

Она подошла. Встала рядом. Стоит.
Тело - белее, чем снег.
А в чёрных глазах её радость горит.
Радость - одна на всех.

Своей наготы не прикрыла она.
Кивнула отцу слегка.
Взглядом измерила ров до дна...
И вверх взлетела рука!

Голову немца назад отогнув,
За волосы оттянув,
Зубами в горло вцепилась ему,
Всей грудью к мундиру прильнув!

Все замерли. Немец качаясь хрипел.
Солдаты не смели стрелять
В клубок сплетённых друг с другом тел.
Их начали разнимать.

Но крепко обняв офицера, как приз,
Она скатилась с ним в ров.
За ними солдаты прыгнули вниз,
Прямо в еврейскую кровь.

Не удалось им спасти палача.
Он умер у них на руках.
Злобно ругаясь и громко крича,
Они отгоняли свой страх.

Побоище длилось несколько дней...
Но те, кто сумел уцелеть,
Из уст в уста передали о ней,
Что с честью смогла умереть.

май - июнь 1980

Этот подвиг совершила Сима Штайнер в октябре 1942

В мае 1942 г. в Косове было создано гетто. В сентябре того же года нацисты совместно с украинскими полицаями провели акцию, в результате которой большинство остававшихся еще в Косове евреев было убито на месте или отправлено в лагерь смерти Белжец. В ноябре 1942 г. город был объявлен юденрайн. 
Источник: http://o-p-f.livejournal.com/548008.html .