April 10th, 2014

Я Африка

Мои твиты

RESIST

Кому Вниз - 2014.4

Оригинал взят у falangeoriental в Кому Вниз - 2014.4

http://falangeoriental.blogspot.com/2014/04/20144.html


Label: КОМУ ВНИЗ
Format: CD
Country: Ukraine
Released: 2014.03.09

Треклист
З «КНЯЖНИ». ЗОРЕ МОЯ ВЕЧІРНЯЯ
З «ХУСТИНИ»
З «ХОЛОДНОГО ЯРУ»
З «У КАЗЕМАТІ». ЗА БАЙРАКОМ БАЙРАК
З «ОСІЇ. ГЛАВИ XIV»

Слухати / Listen >>>
RESIST

Nadpis na fotograiji sve govori

Оригинал взят у falangeoriental в Nadpis na fotograiji sve govori

http://falangeoriental.blogspot.com/2014/04/nadpis-na-fotograiji-sve-govori.html


Наша Европа – это совсем иное, отличное от нынешнего «европейства». Дух Святой нынешнюю «страсбургскую Европу» покинул! Об этом говорят даже католические священники.

Наша Европа – это Теодорих Великий, Карл Мартелл, Фридрих II Барбаросса, Бертран де Борн, Снорри Стурлусон, Готфрид Бульонский, Данте Алигьери, Новалис, Гёте, Шеллинг, Шиллер, Стефан Георге, Эзра Паунд, Райнер Мария Рильке, Луи Фердинанд Селин и Кнут Гамсун …

Дух Священной Европы – одно, её современное лицо – совсем другое. Колизей эпохи римских цезарей отличается от нынешнего Колизея, загаженного откормленными кошками.

Наша Революция – Белая, Аристократическая, Имперская, Ортодоксально-Нордическая. «Майдан» – нечто более приземлённое, внешне «революционное». Его хватит ненадолго … Наша же Революция – не кровавая баня гражданской войны (пусть даже под знамёнами Че Гевары «справа»), … – ещё впереди!

Нашу Европу строить нам, Офицерам Дхармы, а не раскормленным, заплывшим жиром, скандинавам или немцам. Мы реалисты, бьющиеся за идеалы. Hаши идеалы – идеалы Свободы, Справедливости, Верности Истокам...
RESIST

Олег Гуцуляк: Политэкономия современного капитализма

Оригинал взят у falangeoriental в Олег Гуцуляк: Политэкономия современного капитализма

http://falangeoriental.blogspot.com/2014/03/blog-post_720.html

Ныне на смену государственно- монополистического капитализма (ГМК) приходит финансово-корпоративный (ФКК) со все растущей властью все той же номенлатуры (менеджмента), для которого как раз характерно ограничение личных свобод («управляемая демократия») .

Новейшая стадия капитализма повсеместно упраздняет и заменяет частную собственность на корпоративную форму собственности: «…Присвоение всей совокупности производительных сил объединившимися индивидами уничтожает частную собственность» [Маркс К. и Энгельс Ф. Избранные произведения в трех томах. – М.: Политиздат, 1979. – Т.1. – С.71].

Американский предприниматель и инженер Пол Розенберг, ведущий блог Freemans Perspective, перечисляет девять признаков упадка производительного и инновационного капитализма [Правительства и корпорации похоронят капитализм? // http://falangeoriental.blogspot.com/2013/07/blog-post_5673.html]. Все они связаны с тем, что предприниматели, придумывающие и создающие новые товары или услуги, превратились в рабов гигантских корпораций и правительств.



1. Слишком много иждивенцев. Среднестатистического производителя пустили по миру. Общий объем собираемых в США налогов не растет, но все меньше и меньше людей действительно платят их. Во время перевыборов президентом Б. Обамы выяснилось, что 47% трудоспособного населения не заплатили ни цента подоходного налога, а значит вторая работающая половина обеспечивает и бездельников, и себя, а также содержит инвалидов и оплачивает продовольственные талоны. Производителей насилуют и превращают в болванов.

2. Гражданам не дают копить. Откладывать деньги стало невозможно. Сто лет назад механики, плотники, владельцы магазинов медленно пополняли свои банковские счета золотом и серебром, что обеспечивало их комфортную старость и позволяло занимать друг у друга на развитие бизнеса. Но теперь все сбережения стекаются в столицы, где распределяются лжецами и разрушителями, которые ничего не производят, на сомнительные нужды – выплаты пособий безработным и другие «политические глупости».

3. Расходы на регулирование чрезмерны. В 2008 году на государственное управление было потрачено 14% национального дохода США. Простое соблюдение правил стоит американскому бизнесу более $1,75 трлн. ежегодно. Эти деньги просто забрали из производства и потратили на политический психоз.

4. Малый бизнес выдавливается крупными компаниями. Только самые большие и самые стабильные корпорации в состоянии привлечь к своим проблемам внимание властей. Маленькие фирмы отрезаны от «книги жалоб» и задавлены высокими налогами и чрезмерным регулированием. Б. Муссолини, оказывается, был прав, когда говорил, что фашизм должен назваться «корпоративизм», ведь это слияние государства и корпоративной власти. Не нужно быть диктатором, чтобы увидеть, как западные компании захватывают рынки и власть.

5. Военно-промышленный комплекс абсолютно неконтролируем. Д. Эйзенхауэр был прав, когда предупреждал об этом в 1960 году. Но тогда мало кто воспринял его слова всерьез. Теперь триллионы долларов и огромные ресурсы тратятся на военную технику, несмотря на то, что войны только уничтожают и ничего не производят.

6. Бюрократический аппарат бесполезен и дорог в содержании. Все западные страны теперь имеют многочисленный класс, состоящий из бюрократов, правоохранительных органов, инспекторов. Только в США он составляет несколько миллионов человек, ни один из которых не производит ничего, но все они отрывают производителей от производства, а миллионы людей вынуждены платить за их борьбу с предпринимательством.

7. Богачи ничего не производят. Появилась каста высокообеспеченных людей, агрессивно зарабатывающих миллионы долларов. Проблема в том, что эти доходы не продуктивны, а вложенные деньги на самом деле не производят ничего. Получается, что они получают большие деньги, а производят только отходы.

8. Альтруизма больше нет. Современная деловая этика устроена так, что во главу угла ставится только приобретение, а не созидание. В более просвещенные времена предприниматели задумывались и о пользе для мира или, по крайней мере, о создании новых и лучших вещей.

9. Аристократы прячутся от своих кормильцев. Каждая нация на планете использует виртуальные деньги и заставляет своих жителей их использовать. Есть небольшое число избранных центральных банков, которые делают целые состояния на своей валютной монополии и которые абсолютно неизвестны производителям, оплачивающим их самолеты и яхты. Аристократия вернулась, но стала одновременно мощным и скрытым классом.

«Все идет к неофашизму», – делает вывод П. Розенберг. Если так будет продолжаться, то от капитализма ничего не останется, а мир наводнят неофашисты – без Гитлера и свастики, – сплавившие воедино интересы государства и крупного бизнеса.

Ситуацию проанализовал ещё Ф. Энгельс в «Анти-Дюринге»: «…Если кризисы выявили неспособность буржуазии к дальнейшему управлению современными производительными силами, то переход крупных производственных предприятий и средств сообщения в руки акционерных обществ и в государственную собственность доказывает ненужность буржуазии для этой цели. Все общественные функции капиталиста выполняются теперь наемными служащими. Для капиталиста не осталось другой общественной деятельности, кроме загребания доходов, стрижки купонов и игры на бирже, где различные капиталисты отнимают друг у друга капиталы. Если раньше капиталистический способ производства вытеснял рабочих, то теперь он вытесняет и капиталистов, правда, пока еще не в промышленную резервную армию, а только в разряд излишнего населения. Но ни переход в руки акционерных обществ, ни превращение в государственную собственность не уничтожают капиталиcтического характера производительных сил. Относительно акционерных обществ это совершенно очевидно. А современное государство опять-таки есть лишь организация, которую создает себе буржуазное общество для охраны общих внешних условий капиталистического способа производства от посягательств как рабочих, так и отдельных капиталистов. Современное государство, какова бы ни была его форма, есть по самой своей сути капиталистическая машина, государство капиталистов, идеальный совокупный капиталист. Чем больше производительных сил возьмет оно в свою собственность, тем полнее будет его превращение в совокупного капиталиста и тем большее число граждан будет оно эксплуатировать. Рабочие останутся наемными рабочими, пролетариями. Капиталистические отношения не уничтожаются, а, наоборот, доводятся до крайности, до высшей точки. Но на высшей точке происходит переворот. Государственная собственность на производительные силы не разрешает конфликта, но она содержит в себе формальное средство, возможность его разрешения» (Цит. за: [Тед Грант. Марксистская теория государства (Чуть больше о государственном капитализме) // http://levoradikal.ru/archives/10643]).

Также в позних своих работах К. Маркс, обратив внимание на стремительное развитие компаний с ограниченной ответственностью, в третьем томе «Капитала» (глава 23) отмечал, что «… эти компании представляют собой новую форму экспроприации массы капиталистов горсткой крупных капиталистов. Такая экспроприация предполагает, что юридический собственник капитала теряет свою предпринимательскую функцию, и лишается своей роли в производственном процессе, как и своего контроля над производительными силами и рабочей силой. Фактически, частная собственность оказывается вытесненной, говорит Маркс в другом месте, но не в пользу собственности коллективной, а в пользу частной собственности еще более ограниченного числа владельцев («олигополиархии», – О.Г.)… Гильфердинг выводит дефиницию финансового капитала. Согласно Гильфердингу, финансовый капитал — это банковский капитал, инвестированный в промышленность, и контролирующий ее либо непосредственно (через приобретение акций, присутствие представителей банка в советах директоров и т.д.), либо косвенно (через учреждение холдинговых компаний, концернов и «групп влияния»)… Благодаря накоплению огромных сверхприбылей, тресты расширяются все больше за счет самофинансирования, и освобождаются от опеки банков. Финансовый капитал остается доминирующим только в менее развитых капиталистических странах… Во многих трестах фактически доминирует одна семья: в нефтяном тресте «Стэндард ойл» — семья Рокфеллеров, в  «Дженерал моторс» — семья Дюпон де Немур, в стальном тресте Лотарингии — семья Вендель и т.д. Верно, что в большинстве случаев эти семьи не владеют 50% акций компании. Но это лишь доказывает, что обращение большого количества акций позволяет контролировать гигантские компании меньшинством акционеров. Подобное распыление эффективно устраняет массы мелких акционеров от реализации их прав на общих собраниях и от повседневного управления компаниями. Кроме того, неверным является утверждение, что акциями промышленных предприятий владеют широкие слои населения. Согласно исследованию, проведенному в Соединенных Штатах в 1951 г. Институтом Брукингса, только 0,1% населения владеет 55% всех акций. С учетом того, что монополистические тресты становятся все более и более могущественными и избегают контроля над собой со стороны одной семьи, они постепенно становятся коллективной собственностью крупных капиталистов. Взаимопроникновение интересов нескольких десятков или сотен семей крупных капиталистов таково, что становится невозможным сказать, что такая-то семья «контролирует» такую-то компанию. Но вместе эти семьи контролируют всю крупную промышленность, которая управляется своего рода «административным советом капиталистического класса», в котором представители всех этих семей занимают ключевые должности и периодически заменяют друг друга на командных позициях… Даже самого поверхностного взгляда на экономическую и социальную политику в США достаточно, чтобы понять, что влияние «шестидесяти семей» (даже без учета отдельных «лобби») несопоставимо с влиянием профсоюзов с их 16 млн. членов… То же самое … изложил Адольф Огастес Берль в книге «Американская революция» (замечательном труде, посвященном распределению акций  крупных американских компаний), а также издатели журнала «Форчун» в работе под неожиданным названием «Перманентная революция»… Эти авторы признают, что одна сотня монополистических трестов напрямую контролирует почти половину промышленного производства в Соединенных Штатах, и. косвенно определяют условия для большей части другой половины Но, как они утверждают, эти тресты сродни крупным феодалам Средних веков. Их сила так велика, что они могут решать судьбы многих тысяч людей, при этом тресты не могут позволить себе руководствоваться в собственных решениях исключительно экономическими императивами, поисками прибыли… Чтобы избежать прямой атаки на себя, тресты превратились в своего рода «добрых царей», «в просвещенных монархов»…» [Мандель Э. Марксистская теория империализма и ее критики // http://redflora2017.blogspot.com/2013/05/blog-post_23.html].

Собственно корпоративная собственность в понимании марксизма, строго говоря, не является частной, а ближе скорее к государственной, это уже не капитализм, так как капитал, хотя и оставаясь важнейшим его элементом, не является в нем господствующим, и подвергается ограничению и плановому регулированию. Являясь симулякром, имитацией буржуазных способов хозяйствования и господства, новейшая стадия капитализма, упраздняющая частную собственноть и заменяющая её корпоративной, является как бы «тенью социализма» (по Сократу Платонову, «После коммунизма» [Платонов С. После коммунизма. Книга, не предназначенная для печати / В. Аксёнов, В. Криворотов, С. Чернышёв. — М.: Молодая Гвардия, 1989 // http://www.ckp.ru/biblio/p/platonov/ac/index_ac.htm]), и, в отличие от капитализма, не содержит в себе внутренних причин для своей гибели.

Исходя из этого реформисты типа К. Каутского «… открывают в нем удивительные добродетели экономической и социальной гармонии. Точно так же как картели и тресты в значительной степени сдерживают конкуренцию, так и анархия производства и вызываемые ею кризисы могут быть упразднены монополиями. Последние заинтересованы в полной реорганизации экономической и социальной жизни, чтобы избежать бесполезных расходов, которые несут дорогостоящие конфликты (банкротства, забастовки и т.д.)… Как крупные капитаны индустрии учатся находить общий язык между собою, так они стремятся договориться с профсоюзами. Рабочее движение не должно выступать против картелизации промышленности, защищать мелкое производство от крупного. Наоборот, утверждали реформисты, рабочее движение должно поддерживать все тенденции к максимальной концентрации производства, к господству трестов, к организованной экономике. Таким образом, стадия монополистического капитализма может представлять собой переходный этап от капитализма к социализму, в ходе которого противоречия и конфликты могут постепенно смягчаться… Когда был создан Европейский стальной картель, Вандервельде опубликовал статью, в которой праздновал это событие как гарантию мира в Европе!.. В действительности, чем больше монополий, тем сильнее новые формы конкуренции: конкуренция между монополиями, империалистические войны заменяют старые формы конкуренции… Сегодня в реформистских рядах редко встречаются открытые защитники монополий. Взамен реформисты защищают направляющую роль капиталистического государства… Заслугой создателей этой теории является то, что они обратили внимание на  (то, что) … чем более зрелым является капиталистическое общество, тем больше трудовых и экономических ресурсов перенаправляется из производственных отраслей, в прямом смысле слова, в сферу «услуг» (особенно в сектор дистрибуции)… » [Мандель Э. Марксистская теория империализма и ее критики // http://redflora2017.blogspot.com/2013/05/blog-post_23.html].

Но и при упразднении частной собственности основой этой новейшей, корпоратократической формации остается именно эксплуатация, то есть социальное неравенство, разделение на «финансовую элиту / олигархат» и «массы / пролетариат» с соответствующими идеологиями – элитарным идеалом индивидуалистической свободы и эгалитарным идеалом социальной справедливости.

Ликвидация этой эксплуатации – это ликвидация принципа распределения прибавочного продукта по принципу «больше получает тот, у кого больше капитал», даже если этот капитал – симулякр. Если ранее капитализм имел хоть какое-то «моральное право» апеллировать к тому, что капиталисты выбились наверх благодаря своим способностям, и то, что они этого добились, еще одно доказательство их принадлежности к «высшей расе» и, стало быть, они достойны стоять у руля» (Адольф Гитлер – Георгу Штрассеру), то современный капиталист – это не гений и не представитель «высшей расы» удачливых и успешных уже потому, что получает начальный капитал от прошлых поколений, а прошлые поколения осуществляли первоначальное накопление самыми грязными методами типа английских «огораживаний» [Волынский А. Re: Будущее развитие европейской цивилизации или ницшеанский // http://intertraditionale.kabb.ru/viewtopic.php?f=77&t=3908&sid=c9d8e55c96c504b52e231719636ef2ac&start=10#p25106].

Ныне, как говорит П. Розенберг, корпоратократией навязывается производителям убеждение, что их роль в жизни – стараться и повиноваться, и что правящие классы имеют законное право диктовать им, сколько денег они могут оставить себе, а сколько отдадут на благотворительность, например, на новый автомобиль для чиновника. В действительности производительный класс имеет всю реальную власть, но он лишен уверенности в себе, поскольку ежеминутно подвергается насилию со стороны корпоратократии. Однако, если производители «восстанут из комы» и перестанут быть прислужниками мировой олигархии, они смогут построить новое общество – не потребления, а производства. Т.е. оружием (краеугольным «булыжником», отброшенным бывшим революционным пролетариатом) для нынешней формы пролетариата оказывается именно «частная собственность» (сложившаяся в итоге развития совокупность отчужденных общественных производительных сил, принявших форму господствующих над индивидами производственных отношений). Как указывал Э. Ильенков, именно в самом начале своей революционной деятельности К. Маркс и Ф. Энгельс выступали «… в качестве наиболее решительных защитников принципа «частной собственности», которая сливалась тогда и в их глазах с принципом полной и безоговорочной свободы личной инициативы … в любой сфере жизни – будь то материальное или духовное производство» [Ильенков Э. Маркс и Западный мир // http://klassenkampff.ru/analiz/marks-i-zapadnyj-mir-e-ilenkov/].

Иными словами, если раньше доктрине социализма (мира обобществленной собственности) противостояла, по Э. Ильенкову, «… не «другая» теоретическая доктрина, а отсутствие доктрины» [Ильенков Э. Маркс и Западный мир // http://klassenkampff.ru/analiz/marks-i-zapadnyj-mir-e-ilenkov/], то ныне такая доктрина есть.

И далее: если отстаивание принципа частной собственности и свободы личности является тезисом, а их отицание в коммунистической идеологии и практике («обобществление собственности») – антитезисом, то диалектическим завершением развития их отношений и является синтез (тезиса и антитезиса).

После ликвидации финансово-корпоракратического капитализма (ФКК) «… человечество должно освоить хотя бы достижения Модерна – механизацию сельского хозяйства, освоение информации, педагогику и социальное обеспечение. Все это можно решить только на уровне этноса» [Волынский А. Re: После коммунизма. С. Платонов // http://intertraditionale.kabb.ru/viewtopic.php?f=83&t=3100&p=22132#p22130], обеспечение им возможности функционирования различных форм самоорганизации низовой субъектности (кооперативов, компаний, групп единоинтересников, наций, в конце концов).
RESIST

Путин = Гог, Крым = Магог, Апокалипсис начинается, Мессия грядет

Оригинал взят у falangeoriental в Путин = Гог, Крым = Магог, Апокалипсис начинается, Мессия грядет

http://falangeoriental.blogspot.com/2014/04/blog-post.html

Хеми Шалев, автор блога на сайте газеты Haaretz, обнаружил любопытные параллели между пророчествами о конце света в Библии, предполагаемыми словами знаменитого "Виленского гаона" - раввина Элияху бен Шломо Залмана, который жил в XVIII веке, - и текущими событиями.

Античный историк Иосиф Флавий считал, что земли, населенные скифами (в том числе Крым), - это библейский Магог. Потому-то недавние события на Украине взволновали людей, которые верят в конец света. Они опираются на Книгу пророка Иезекииля, где упоминается Гог, в традиционных переводах на английский  "верховный князь Мешеха и Фувала" (древних царств в Причерноморье). Но есть версия, что nesi rosh значит не "верховный князь "верховный князь Мешеха и Фувала", а "князь" царства под названием Рош (в синодальном переводе Библии эти слова переведены как "Гог, князь Роша". - Прим. ред.). Отсюда недалеко до варианта "Гог, президент России".

Итак, согласно Книге Иезекииля, "когда Израиль будет жить безопасно", Гог придет "от пределов севера", в сопровождении Персии и, возможно, Сирии, и все они атакуют Израиль.

"Если вы христианин, самое веселое впереди", - пишет автор, упоминая о пророчествах в Откровении Иоанна Богослова. Иудеи же полагают, что после войны Гога и Магога сразу наступят дни Мессии.
Недавно пресса израильских ультраортодоксов сообщила: раввин Моше Штернбух известил учеников, что наступает время Мессии. "Штернбух говорит, что посвящен в тщательно хранимый секрет, который восходит к Виленскому гаону и передавался из поколения в поколение почитаемых раввинов: "Когда услышите, что русские захватили город Крым (так в оригинале. - Прим. ред.), знайте, что времена Мессии начались, что его шаги слышны. А когда услышите, что русские дошли до города Константинополь, наденьте свою шаббатную одежду и не снимайте ее, потому что это значит, что Мессия может прийти в любую минуту", - говорится в статье.

А заканчивает автор старинной притчей с сайта Moshiach.com: "Муж: "Ребе сказал, что мы больше не будем страдать от казаков - скоро придет Мессия и заберет нас всех в Израиль". Жена: "Скажи Мессии, чтобы к нам не приставал, а забрал в Израиль казаков".
RESIST

Кирилл Серебренитский: О взятии Парижа 31 марта 1814 г.

Оригинал взят у falangeoriental в Кирилл Серебренитский: О взятии Парижа 31 марта 1814 г.

http://falangeoriental.blogspot.com/2014/03/31-1814.html

1. ... Взятие Парижа, в 1814ом, 31 марта. Это весьма важный аргумент современной патриотической доктрины. Им стали часто пользоваться, особенно в последнее время. Фактор "наши русские войска Париж взяли" постоянно задействуется вот почему: он служит могучим доказательством того, что "французы говно, а мы всех победили". Ну, то есть, доказательством безусловного превосходства России над Европой. И главное, интонация такая свежая - по-детски напористая, злобно задорная, даже немного обиженно плаксивая.

Это несколько странно, потому что - двести лет назад была несколько иная эпоха, не только политическая, но и этическая. В 1814ом воревали между собой - не "наши", не "мы", а - Империи. И Франция нынешняя мало что сохранила от времён Империи, и нынешняя Россия - это совершенно не Империя.

Для нынешней России "мы" и "наши" - это, по всем без исключения признакам, по всем опознавательным символам, сигналам и цветам - это те, кто крушил, грыз и рвал Росийскую Империю в 1917 - 1923 годах. Да они и сами, главное дело, этого не скрывают. Получается, что в 1812ом, скажем, и в 1814ом Империя - это было очень хорошо, за неё надо было геройски сражаться и геройски гибнуть; в 1917ом и в 1920ом Империя вдруг стало очень плохо, и ндо было убивать всех, кто пыцтался за неё геройски сражаться; а в 2014ом вдруг оказалось, что и так - правильно, и эдак. И защищать свою Импению - это патриотизм, и громить её - тоже патриотизм. Вот Император Александр - да, Освободитель. А Император Николай II - Кровавый (что недавно озвучил президент РФ Гарант Путин).

Почему? Потому что если Император взял Париж - он хороший и его надо славить, а если не взял Парижа - то его надо убить вместе со всей семьёй? Я считаю, что совершенно невозможно одновременно выступать от имени патриотов Российской Империи, СССР и РФ. Нечто такое могут себе позволить, с некоторой натяжкой, французы, - потому, что они не свергали своих Императоров и не расстреливали их сыновей. Потому хотя бы, что во времена всех республик депутаты от партии бонапартистов заседали в парламенте и порой становились министрами. А вот монархисты, сторонники растрелянной династии, в СССР вели несколько иной образ жизни.

Но - Бог с ним, - в Париж, в Париж.

2. Превосходство этих самых русско-нашимов (или мынашей) над французами выражается, в данной ситуации, в следующем:
1) Гнусные французы сожгли Москву. "Наши-мы" Париж не жгли, хотя могли. Но не жгли. Наполеон приказал сжечь Москву, а Александр приказал Париж не трогать. Потому что мы добрые.

2) Наши-мы при приближении французов все из Москвы храбро ушли, а французы вступление русских войск в Париж трусливо встречали цветами, есть такие картинки. Потому что французы подлые трусы, а нашимы очень обаятельны (см. Давнымдавно или Гардемаринывперёд).

3) В Москве по приказу Наполеона осквернены были православные храмы, потому что французы ненавидели (и до сих пор ненавидят) православие. В Париже храмы не были осквернены, хотя нашимы ненавидели католицизм, а сейчас ненавидят его ещё больше. Потому что нашимы терпимы (хотя, может, и зря).

4) И вообще, нашимы победили. потому что русские, и вообще русские нашимы всегда всех побеждали, а французы проиграли и сдались, потому что они французы.

3. Мне эти  пункты представляются совершенно несостоятельными. При этом дело не в каких-то изысканных нюансах историзмов. Именно самые простые, словарные, общедоступные факты мне не позволяют принять сладкую, как тортик "Сверловский Наполеон"(виде я как-то такой), патриотическую версию.

3. 1. Я не желаю включаться в спор, определяемый формулой "кто первый чиркнул самой первой спичкой, от которой загорелась Москва - наш или француз". Конечно, тут возможны разные гипотезы. По крайней мере, так пишут в последнее время (в советские времена Москву однозначно спалил Наполеон). Как известно, Москва загорелась - в тот самый час, когда Наполеон въехал в Кремль, а его войска распостранились в центральной части города. Сам Наполеон еле спасся от пожара и ночевал следующие три ночи за городом. Стало быть, гипотеза такая: Наполеон - кретин, от природы, а в Москве вконец одурел. Взял, да и приказал поджечь только что им самим занятый город и прежде всего - все кварталы. кольцом, вокруг своей резиденции. Тоже гипотеза, и вполне патриотическая (и неё следует, что нашимы французов намного умнее; в советское время эта версия была признана официально). На мой взгляд (в этом я согласен с графом Львом Толстым) - это совершенно не важно, на самом деле, кто поджёг Москву.

Если предположить, что из современной бетонно-стеклянной Москвы вдруг сбегуть все жители - то, вне всякого сомнения, через несколько часов начнутся пожары. По всему городу. Это подтвердит любой пожарный. Если бы в 1814ом парижане сбежали бы в один день все вместе из Парижа - то Париж, разумеется, сгорел бы. До Москвы войска Наполеона брали другие столицы, многократно: Каир, Рим, Берлин, Вена, Мадрид, Варшава, Вильнюс - это города, которые были столицами тогда, и остались столицами сейчас. Из этих городов жители не бежали - все, поголовно. И ни одна из этих столиц не сгорела дотла, как Москва. Ни в одном из них кони не стояли в храмах. Хотя хорошего было мало, конечно. Итак, по крайней мере, можно утверждать, что пункт 1) непосредственно связан с пунктом 2).

3. 2. От исторических соотношений я как раз не уклоняюсь. Сравнивать так сравнивать. Я понимаю, что патриотизм зиждется на ярких, молодецких вскриках в стиле "наши-мы тыщщу лет всех долбали" и всегда ярится - от мелких подробностей. Но если сравнивать, то куда деваться - от подробностей?

Итак, на Московском направлении после Бородинского сражения осталось: у Наполеона - около 100 000 солдат, у Кутузова - примерно столько же (с казаками и с ополчением).

Воевать вполне можно. Кутузов и намеревался биться за Москву: приказал возводить редуты у Воробьёвых гор, написал Царю, что живым от Москвы не уйдёт, и вообще всем обещал не сдавать столицу. Но 13 сентября (через 5 дней после Бородина) вдруг передумал. Губернатор Москвы граф Ростопчин две недели готовил поголовное ополчение москвичей и обещал собрать 100 000 ратников. Но не собрал, и даже сам не явился на сбор. Вдруг все побежали, да как ещё спешно. Бросили 8 000 раненных. Бросили провиант и порох. Кутузов ехал в коляске впереди отступающих войск, и его даже отыскать долго не могли. Уже с дороги он послал записку в аваггард противника - Мюрату - о том, что поручает пустой город "великодушию Наполеона".

А теперь - Париж, 1814. Войска союзников - от 100 до 120 000 штыков, Париж защищали около 35 000 солдат (из них треть - волонтёры из гражданских). Сражение - в предместьях и внутри города - развернулось 30 марта в 6 утра, завершилось - в полночь; то есть сутки, без малого, французы защищали свою столицу; командующий, герцог Мортье (бывший губернатор Москвы) сложил оружие, когда выяснилось, что Наполеон задерживается и город отстоять не удастся. И, - ещё мелкий штрих, но что уж делать: Император Александр не проявил особой доброты и готовился разрушить Париж; точная его фраза на пепеговорах - "иначе к вечеру не узнают места, где была столица". То есть: Александр взял в заложники - и древнюю столицу со всеми её храмами и музеями, и всё гражданское население. Французские войска вышли из Парижа со знамёнами и оружием - на тех же условиях, что и русские из Москвы.

Итак, если формулировать коротко: российские войска и население Москвы отказались от защиты столицы и пожертвовали столицей; французкие войска в тречение суток обороняли столицу, а когда не вышло - прекратили сражение, чтобы не обрекать на разрушение свою столицу.

Так же поступил Наполеон; во главе слабой армии в 40 000 штыков бросился было спасать Париж, но, узнав об угрозе разрушения - отдал приказ остановиться. А 4 апреля отрёкся от престола. Можно спорить, какой из этих вариантов - патриотичен, а какой нет. Но это уж дело вкуса.

Французский вариант - яснее, примитивнее: понятно, что было наивысшей ценностью - и для солдат, и для Маршалов, и для самого Наполеона: Париж, мирное население, его дома и имущество; и вся Франция - тоже. Лично Император Наполеон, и судьба его династии, как выяснилось, не стоят того, чтобы ради них обрекать на разрушение Париж.

Российский вариант - романтичнее и таинственнее. Москва - чепуха, которой можно рискнуть (хотя жаль, конечно). Мирное население, со всем его имуществом, не стоит вообще ничего (с ним и собственные власти всегда обращались, как с только что покорёнными племенами; строительство любой казённой дороги проходило по окрестным сёлам - как война).

Высшая ценность - что именно? Если сранивать запросто, раз на раз, - то, выходит: лично Государь Император, его Династия, ну и - генералы, министры.

Точнее, это было ценностью для нашимов в 1814ом; спустя сто лет оказалось, что Император и Династия - это пакость, мракость и Богу грех. Возникли иные ценности. Которые вскоре тоже обрели имена, фамилии и вообще антропоморфные очертания.

3. 3. Если уж говорить о храмах, то выходит, что Наполеон как-то пристально ненавидел не всё вообще православие, и даже не мынашское православие, а именно - персонально, - клир Московской епархии. Потому что нигде и никогда больше он не делал никакого зла православному духовенству. Наоборот, Св. Престл обвинял его в покровительстве православию, в ущерб Римской Церкви. В Александрии генерал Бонапарт приказал охранять патриарха и его владения; в Далмации, по личному приказу Наполеона, поставлен православный архиерей (чего сербы-далматинцы не могли добиться 300 лет до того, из-за сопротивления Рима); греческие епископы вели переговоры с Наполеоном; в Могилёве православный архиерей поддержал Наполеона и молился за него. В самой Москве тоже всё было как-то непоследовательно. Наполеон выставил охрану примерно у 20 храмов и пытался учредить нечто вроде епархиального управления. Монастыри по приказу Наполеона были заняты войсками, но продолжали действовать; а вот в королевстве Италия (где на троне был сам Наполеон) - все римские монастыри были закрыты. Ну, это ладно.

3. 4. Ну и - о том, что "мынаши - русские". На мой вкус, уже само по себе укладывание в одну упаковнку двух формул - "Наполеон спалил, гад, Москву" и "нашимы всегда всех побеждали" - это как-то странно, разве нет? Если спалил, стало быть - не всегда.

Но - раз уж речь о взятии Парижа, - я просто, напоследок, перечислю тех, кто его взял. И всё.
Брали войска четырёх держав: двух Империй - России и Австрии, и двух королевств - Пруссии и Вюртемберга. По наиболее распострнанённой оценке, из союзных 100 000 штыков российских было около 60 000. Немало, конечно.

Современные нашимы, гордящиеся тем, что в 1814ом нашимы Париж взяли, конечно, никак не могут считаться преемниками - через посредство государства: Империю они сами и уничтожили. Часто употребляется формула "наши предки", но это - только ритуальное заклинание; современные мынаши РФ никаких своих предков не знают дальше деда, а двести лет для них - то же самое, что для француза времена первых Меровингов.

Стало быть, связующий фактор - только этнический. Нашимы 1814го - "русские"; мынаши 2014го - стало быть, тоже. Как оказалось, российских войск было при взятии Париже - немного больше половины (по другим подсчётам - половина). Увы, подсчитать сколько среди этой половины было этнических русских - невозможно; но вот имена высшего командования хорошо известны. Правым флагом командовал фельдмаршал граф Блюхер (Пруссия), в центре общее командование осуществлял генерал-от-инфантерии граф Барклай деТолли (Россия), на левом фланге наступал кронпринц Вильгельм Вюртембергский (Вюртемберг). Далее: атаку начали 1 и 2 росийские корпуса (принц Евгений Вюртембергский - не кронпринц! как пишут иногда) и генерал Раевский, а также во главе кавалерии - граф Пален; потом подошли свежие корпуса - их вели генералы фон Йорк и фон Клейст (оба - Пруссия) и российский генерал граф Воронцов. Ещё один российский корпус начал штурм Монматрта; его вёл генерал граф де Ланжерон, чистокровный француз. Русских имени, стало быть, два: граф Воронцов и Раевский. Впрочем, Раевский - обрусевший поляк, но русский был его родным языком. Прочие российские генералы - граф Ланжерон, граф Пален, принц Евгений Вюртембергский, - по-русски практически не говорили. К слову сказать, из перечисленных девяти генералов трое - кронпринц Вильгельм, фон Йорк и фон Клейст, - это наполеоновские генералы; в 1812ом командовали дивизиями в составе Великой Армии и весьма успешно воевали против России.
RESIST

Иммануил Кант: Imperium non paternale, sed patrioticum

Оригинал взят у falangeoriental в Иммануил Кант: Imperium non paternale, sed patrioticum

http://falangeoriental.blogspot.com/2014/04/imperium-non-paternale-sed-patrioticum.html

"Правление (Regierung), основанное на принципе благоволения народу как благоволения отца своим детям, иначе говоря, правление отеческое (imperium paternale), при котором подданные, как несовершеннолетние, не в состоянии различить, что для них действительно полезно или вредно, и вынуждены вести себя только пассивно, дабы решения вопроса о том, как они должны быть счастливы, ожидать от одного лишь суждения главы государства, а дабы он и пожелал этого — ожидать от одной лишь его доброты,— такое правление есть величайший деспотизм, какой только можно себе представить (такое устройство, при котором уничтожается всякая свобода подданных, не имеющих в таком случае никаких прав). Не отеческое, а отечественное правление (imperium non paternale, sed patrioticum) — вот единственно мыслимое для правоспособных людей также и в отношении благоволения властителя. Патриотическим называется такой образ мыслей, когда каждый в государстве (не исключая и его главы) рассматривает общность как материнское лоно и страну свою как родную почву, на которой и из которой он сам вырос и которую он как драгоценный залог должен оставить после себя для того лишь, чтобы охранять права общности посредством законов совместной воли, а вовсе не считает себя правомочным подчинять ее своему безграничному произволу для использования".

Иммануил Кант. О поговорке "Может быть это верно в теории, но не годится на практике".
RESIST

Александр Волынский: Тезисы о русской химере

Оригинал взят у falangeoriental в Александр Волынский: Тезисы о русской химере

http://falangeoriental.blogspot.com/2014/04/blog-post_6.html

Россия сегодня - это Хазария именно в том смысле, который вкладывал в это слово Лев Гумилев. Хазария была этнической химерой и как любая химера была очень хищной.

Победили Хазарию именно русы, т.е. варяги, правда вместо Хазарского каганата появился Русский каганат (Ярослава Мудрого еще называли каганом). Только когда славянский элемент победил и Русь стала славянской, то славяне и занялись своим любимым делом - междоусобицами. До тех пор, пока Батый не положил начало еще одной химере- Золотоордынской.

Пока поляки, литовцы, псковитяне, белорусы, украинцы отбивались от немцев и орды, под прикрытием татарской конницы крепло чудовище - Москва. Когда Тимур уничтожил Золотую Орду именно московский улус победил соседние ханства.

Связь Москвы с Крымом гораздо более глубокая чем думают многие. Гиреи были узурпаторами и в Казани, и в Крыму.

Только при Екатерине завершилось восстановление Золотой Орды. Но именно Екатерина перешла естественную границу Орды - Днепр и создала еще более сложную химеру - еврейско-немецко-татарскую. Толстые, Суворовы, Кутузовы все отказывались числить своих предков славянами и выводили их "из прус" или "из свеев".

А вот собственно генетически чистый великоросский этнос со своей разночинной элитой влачил рабское существование, пока не расправился со всеми своими поработителями.

Но в этой борьбе он потерял лучший генофонд и сегодня уже новая химера совершает бросок к границам Орды.
RESIST

Ante bellum: Когда же будет конец Европы?

Оригинал взят у falangeoriental в Ante bellum: Когда же будет конец Европы?

http://falangeoriental.blogspot.com/2014/04/ante-bellum.html

Когда же будет конец Европы?

Он уже идёт, он в разгаре, но нам нужно понять, что эта за точка, точка окончательного конца.

Постмодерн был неизбежен, ибо Европа пошла путём углубления Модерна, пошла путём полного освобождения отвратительного, жалкого индивида. Знак будет тогда, когда Постмодерн оформит это в свой смысл, то есть это будет выглядеть так.

Сначала Постмодерну нужно будет провести деконструкцию Хайдеггера, как правильно нам подсказал Дугин. Хайдеггер - это последний бастион и надежда. Он дал указание на выход, но европейцы не слушали и не будут слушать его.

И вот уже после Хайдеггера Постмодерн доведёт себя до логического конца: он деконструирует сам себя, и тогда уже ничего не будет. Будет ничто.

Именно тогда индивид освободится не только от половой идентичности, но и от человеческой идентичности. Вот тогда наступит виртуальное, трансгуманистическое царство. Оно может погубить весь мир, но только при одном условии: если Европа, как дохлая старуха закостенеет, и напичканная проводами от системы поддержания жизни в своих костях загребёт весь мир. Но скорее всего она просто исчезнет, она потеряет волю, и тогда Ислам её сокрушит, или другая сила с Востока, может мы.

Но есть и другая Европа, которая теплится и зреет у совсем немногих её носителей. Может с них и начнётся новая культура Европы, может наступит возрождение. Но это уже будет другая Европа.

Хотелось бы надеятся на последнее.

Что нам остаётся, русским? Вернутся к себе, и понять своё спящее, метафизическое существование в Святой Руси. Замкнутся, чтобы пробудить невиданную силу, силу, которая станет станет последним бастионом перед Антихристом, перед профанным, жалким и развратным абсолютным индивидом - ничто.
RESIST

Виссарион Карамазов: Пророки железного века

Оригинал взят у falangeoriental в Виссарион Карамазов: Пророки железного века

http://falangeoriental.blogspot.com/2014/04/blog-post_9689.html

Ницше и Шпенглер. Сколько эти имена говорят хоть немного разбирающемся в философии людям, и мало кто понимает, как эти два имени связаны. Они дополняют друг друга и соизмеряют по масштабам. Но они оба вынесли приговор и пророчество Европе.

Ницше. Философ озарения, которое раскрывалось постепенно через всю его жизнь: от разочарования в Вагнере до психбольницы. Да, именно психбольница, ибо это откровение, это посвящение в истину было даже для титана Ницше невыносимо тяжёлым. Ницше ощутил в себе всю мощь понимания гнили в европейском человеке и выносит приговор лично человеку Европы. Вся его ярость выливается на Платона, нанося главный удар по Сократу, но критикуя Платона он уже предвкушает Хайдеггера.

Ницше в своём озарении видит антипод гнилому человеку - сверхчеловек, это посвящённый стоящий над злом и добром, что отсылает нас к образу человека языческих культов Античности, надчеловека. Но для Ницше Бог умер, но это лишь констатация факта сознания европейца, для него европеец же и бессилен, и силу он видит лишь  в народе, которые начинает пробуждается.

Но самое главное в Ницше - это выявление дионисийского и аполлонического, крайность и меру. Этот дуализм заложен в европейской культуре, как данность из античности, что определяет Европу, её начала. Сам же Ницше есть пророк-дионисиец, который устремлён в человека, видит бездну в которую он летит, и даёт путь спасения совсем немногим.

Шпенглер. Аполлониец, который смотрел в пространство, в культуру, в метафизическую жизненную силу, которая образует культуры, и прежде всего в европейскую. Ницше яростен и метает свой гнев безобразно, его озарения неразборчивы. Шпенглер же спокоен, умерен, но железно убеждён в своей логике и ведёт свою мысль с великой упорядоченностью. Шпенглер выявляет логику и характер развития культур, их стадии. Есть культура, потом она станет цивилизацией, она будет костенеть и мертветь пока не окаменеет, что станет её смертью. Все культурные метаморфозы Шпенглер описывает в оппозиции, которую мы упомянули выше, и через характер, который выражается неким символом. Так европейская культура есть фаустовская культура, которая в своей бесконечности вполне дионисична, а в своей рациональности и логической воли аполлонична. И Шпенглер ставит символом Европы Фауста Гёте, который соединяет эти два начала.
Затем Шпенглер рассматривает другие культуры и выявляет общий алгоритм их развития и делает вывод о том, что и Европа такая, а не универсальная культура для всех. И что Европа катится к смерти, она идёт к закату, и костенеет, что выражается в тотальном техницизме и механицизме. Но колониализм и столкновение с другими культурами приводит весь мир к той эпохе, которая войдёт в историю также, как правление Цезаря и последующая война Августа с Марком Антонием, а также с императорами до Нерона. И Европу ждёт непростая смерть: её ждёт цветное восстание, которое придёт ей за колониализм. Европе осталось лишь пережить пошлый, убогий? но волевой цезаризм, а потом она погибнет.

Есть ли будущая цивилизация, что будет столь яркой? Да, есть. И это Россия, которая только только пробуждается. Русским принадлежит третье тысячелетие, и мы, как утверждает Шпенглер, должны создать новое, особое христианство на основе Евангелия от Иоанна, а также математику души.

Это два пророка Кали-Юги, связь между которыми ясна и чиста, и Шпенглер чтил и любил Ницше, как того, кто предшествует ему. Они выносят приговор, который неизбежен. Но они не оставляют нас без надежды.


(с) Ante Bellum
RESIST

Виссарион Карамазов: Живая альтернатива

Оригинал взят у falangeoriental в Виссарион Карамазов: Живая альтернатива

http://falangeoriental.blogspot.com/2014/04/blog-post_7583.html

Очевидно, что правые, левые и идеологии третьего пути не только надоели русским, но и явно не соответствуют им, как показывает исторический опыт. Правая, капиталистическая парадигма была жесточайшим образом отвергнута народом в начале XX века, левая идеология наложилась на русское сознание и радикально преобразовалась в своём фактическом, сутевом измерении, а затем ушла в небытие вслед за СССР. После развала СССР была предпринята попытка вновь насадить правую идеологию в виде либерализма, которая вызвала мощнейшее и совершенно естественное отторжение у русского народа. Говоря про Третий путь, который являет собой различные формы фашизма и национализма, которые хоть немного близки к Традиции, но по сути являются дальнейшим развитием правых идеологий, нужно сказать, что Третий путь обречён также на провал, ибо русские не являются нацией, а превращение в нацию станет деградацией русского народа.

Подобное отторжение не только в России: она серьёзно проявляется во всём мире: в Китае, где КПК переходит на кофуцианство, в Исламском мире, где уже в 1979 году в Иране произошла первая исламская революция, в Латинской Америке, где острейшим образом стоит вопрос об идентичности и единстве внутри отдельных народов. Даже в Европе есть потуги, но они настолько слабы, что процесс гибели Западной Европы точно не остановить, в отличии от менее дегенеративной Восточной Европы.

Очевидно, что настало время нащупать четвёртый путь. Его следует искать в старых обществах Традиции прежде всего, а также в понимании разнообразия мировых культур. Подобный путь попытался сформировать Александр Дугин назвав это четвёртой политической теорией. По нашему мнению, направление его мысли абсолютно правильное, и нужно это направление развивать.

НО. Сначала скажем про очень важный недостаток: название "Четвёртая политическая теория". Название длинное, громоздкое, не звонкое. По нашему мнению, можно назвать данную теорию традиционализмом, который продолжает и развивает философскую линию традиционализма, и представляет собой уже политический традиционализм в современном мире.
Главное и ключевое положение политического традиционализма, как мы его понимаем: уничтожение современного мира с его ценностями и пороками, возвращение в сакральную цикличность времени, тотальный антисекуляризм, а также противостояние глобалистскому либеральному западному проекту. Почему эта живая альтернатива?

Потому что нет ничего более живого, чем Традиция, хоть в самом малом виде: даже в небольшом её кусочке содержится колоссальная сила, которая соединяет народ с его подлинным божественным бытием, и даёт ему силы, которые позволяет ломать любые преграды во имя великих целей, и с несгибаемой, упорной волей отстаивать Традицию.

НЕТ идеологиям модерна!

НЕТ шизофрении потсмодерна!

ДА Традиции!