July 31st, 2015

Девушка

Муссолини: становление характера

Оригинал взят у falangeoriental в Муссолини: становление характера

http://falangeoriental.blogspot.com/2015/07/blog-post_30.html

Муссолини любил вспоминать о том, что он родился вскоре после смерти Гарибальди, как будто народный герой эпохи объединения Италии передал факел своему преемнику, призванному создать итальянскую империю. Он родился 29 июля 1883 года в маленьком домике на окраине деревни Предаппио. Это район Романьи – обнаженные горные склоны и грязные проезжие дороги. Ближайший город, Форли, находился в пятнадцати километрах.

Романья имела репутацию провинции яростных революционеров, и родители дали Муссолини имя трех знаменитых левых деятелей – Бенито Хуареса, Андреа Косты и Амилькаре Киприани. Его отец и дед были прирожденными бунтовщиками, не раз попадавшими в тюрьму за свои убеждения. Мелкие собственники, придя к выводу, что заработать на жизнь весьма трудно, они пробивались случайными подачками от тех, кого называли угнетателями. Бенито Муссолини гордился, что вышел из среды рабочего класса, и впоследствии очень раздражался, когда льстецы пытались приписать ему аристократическое происхождение.

Мать Бенито Роза была благочестивой католичкой, окрестившей своих детей и водившей их по воскресеньям в церковь. Местная учительница, она постоянным трудом обеспечивала семье небольшой доход. Ее муж, Алессандро, кузнец, работал от случая к случаю. Он был человеком с сильным характером, но ленивым, часто залезал в долги из-за пристрастия к выпивке и любовным похождениям. Не имея надлежащего школьного образования, он самостоятельно научился читать, налегая, в основном, на революционную литературу, и свято верил в пользу телесных наказаний. Толстый кожаный ремень играл в семейном воспитании не последнюю роль.
Впоследствии Бенито вспоминал о том, как ему не хватало в детстве нежности и любви, и считал это причиной своей замкнутости, называя ее даже озлобленностью, «почти дикостью». Первые пятнадцать лет своей жизни – годы формирования характера, он чувствовал себя обособленным и подавленным.

Семья жила в двухкомнатной квартире, предоставленной матери школой на время ее работы учительницей. Вторая комната, в которой Бенито делил постель с младшим братом Арнольдо, представляла собой вечно задымленную кухню, куда можно было попасть через третью комнату, где помещалась деревенская школа.

Презрение Алессандро к деньгам вынуждало Розу трудиться изо всех сил, чтобы прокормить семью; черный хлеб и суп были их основной едой, а мясо появлялось на столе только по воскресеньям.

Так, по крайней мере, вспоминал Бенито. Но, как и Гитлер, он сознательно преувеличивал бедность, в которой прошла его юность. В доме было много книг, а родители помогали ему в учебе. У них была земля, которая давала им собственное вино и пищу, пусть простую, но зато в избытке. Мальчики имели возможность учиться в школе до восемнадцати лет, что было в такой среде не частым явлением.

Бенито поздно начал говорить. На протяжении длительного времени родители боялись, что он глухонемой, и только терпеливое и внимательное отношение помогло им добиться от него первых членораздельных звуков. Вскоре он стал смышленым, но настолько неуправляемым ребенком, что они вынуждены были отдать его в закрытую школу-интернат в городе Фаэнца, в которой поддерживались религиозные порядки. Бенито воспринял это как наказание, оно наложило отпечаток на свойственное ему и без того неприятие мира.

Муссолини вспоминал, что те школьники, кто не мог вносить полную плату за обучение, питались за отдельным столом. Во время еды не допускались разговоры. Абсолютная тишина поддерживалась в течение всей недели перед Пасхой, когда уроки заменялись духовными занятиями и самосозерцанием. Мыться в горячей бане можно было только зимой, и от постоянного обмораживания он стал прихрамывать. Летом детей поднимали в пять часов утра, а зимой – в шесть, ежедневно предусматривалось обязательное посещение мессы. Муссолини считал, что его чаще других наказывали поркой из-за политических убеждений отца. Иногда его сажали на несколько дней в карцер. Позднее он называл директора школы «ходячим скелетом», а классного наставника – человеком, который «с дьявольской жестокостью отравлял лучшие годы моей жизни».

За два года пребывания в этой школе Бенито почувствовал себя «диким цветком на ухоженной плантации», что распалило его негодование против общества. Время от времени он подумывал о побеге. Но и на каникулах, когда мальчик возвращался в Предаппио, его жизнь оставалась такой же ограниченной. Летом он то помогал отцу при уборке урожая с поля, работая на одной из первых паровых молотилок, то орудовал в кузнице кузнечными мехами. Школа усугубила его порочные наклонности, и он стал поистине «бичом для соседей, а родителей доводил до полного отчаяния». Это был мальчик, не умевший плакать и редко смеявшийся, неразговорчивый и предпочитавший уединение и чтение книг играм с ровесниками.

Впоследствии рассказывали множество историй, в которых молодой Муссолини проявлял свой скверный, упрямый характер и свойственную ему склонность к жестокости. Вспоминали, как прихожане в церкви вскрикивали от его щипков. Во главе ватаги подростков он запугивал детей, заставляя присоединиться к его эскападам. Утверждали, что он всегда начинал драку первым. Бенито хорошо знал, что такое вендетта, и жестоко мстил за малейшее оскорбление, а кроме того, «искал ссор ради них самих, испытывая потребность в главенстве; если он выигрывал пари, то требовал больше, чем полагалось по условиям договора; если проигрывал – предпочитал не платить». В последующие годы он удовлетворенно улыбался при мысли о том, что его школьные товарищи все еще носят шрамы от нанесенных им ран.

Возвратись обратно в школу-интернат на втором году учебы, десятилетний Муссолини возглавил бунт учеников, возмущенных плохим питанием. Однажды он отказался идти на утреннюю мессу, и его пришлось тащить туда силой. Нетерпимый к дисциплине, часто, и, как он считал, несправедливо, подвергавшийся наказанию, этот мальчик с огненным темпераментом был способен дойти до неистовства. После того как однажды за ужином он набросился с ножом и ранил одного из учеников, школьные власти решили, что с них довольно. Бенито исключили, и отцы-целестинцы вынуждены были взыскивать с семьи плату за обучение в судебном порядке. Впоследствии факты об этом нападении с ножом и последующем исключении Муссолини преуменьшались или целиком замалчивались фашистскими историками.

Бенито провел несколько месяцев дома, занимаясь самообразованием с матерью. Но она не могла справиться с этой задачей и в итоге его отослали в школу в Форлимпополи. Мать написала властям прошение о стипендии, но получила отказ, и семья решила сама оплачивать учебу сына. В новой школе посещение церкви было добровольным. Муссолини показалось, что он попал из ада в рай – и еда была лучше, и порядки гуманнее, а на выходные он мог ездить домой. Однако вскоре у него начались те же проблемы, что и в прежней школе. Скандалы и хулиганские выходки привели к драке, после чего его опять попросили покинуть учебное заведение. Этот инцидент все же как-то был улажен, но за ним последовали два других: в одном случае Бенито надерзил, во втором – ранил ножом ученика. В результате он был выслан на десять дней домой.

Однако Муссолини позволили вернуться обратно и закончить шестилетнее обучение в Форлимпополи. Он любил писать о себе, как о лучшем ученике класса, но директор в своих воспоминаниях называл его посредственным учащимся, не подававшим никаких особых надежд. Со своей стороны, Муссолини описывал старшего учителя как ограниченного педанта, заставлявшего детей все заучивать наизусть. Свидетельства других учеников указывают на то, что Муссолини внушал страх и поэтому его не очень-то любили. Но, во всяком случае, кое-какие его дарования были общепризнаны: он играл на тромбоне в школьном оркестре; а в возрасте семнадцати лет его пригласили произнести в местном театре речь в память Верди.

Последние годы учебы в школе были посвящены заботам о получении диплома об образовании, который и был выдан Бенито в 1901 году. Ему нравилось быть заводилой, но во время каникул он все больше скучал в тоскливой атмосфере Предаппио.

В четвертый раз Муссолини был временно исключен из школы за ночное отсутствие – он имел обыкновение рассказывать, как некоторые пансионеры приспособились спускаться из окна по связанным простыням, чтобы сбегать на танцы в город и с приятностью провести время до рассвета.

Муссолини не был сдержанным в своих любовных похождениях вплоть до последнего периода своей жизни. Он гордился ролью Дон Жуана и, начиная с семнадцати лет, когда, по общепринятому среди подростков обычаю, стал по воскресеньям посещать публичные дома Форли, за ним потянулся длинный список случайных связей. Он привык употреблять слово «невеста» по отношению к целому ряду девушек, с которыми встречался, иногда одновременно с двумя.

Впоследствии Муссолини признавался, что никогда не имел друзей среди мужчин. Действительно, нежелание или неспособность заводить друзей он считал неотъемлемой и даже исключительной чертой своего характера. Но у него всегда были последователи, любовницы или девушки-подружки, связь с которыми иногда продолжалась очень долго. К тому времени, как он покинул Форлимпополи, у него была репутация домоседа, лишь иногда, после наступления темноты, выходившего на прогулки; он был известен как отшельник и мизантроп.

ЛИТЕРАТУРА:
1.The Ciano Diaries 1939—1943: The Complete, Unabridged Diaries of Count Galeazzo Ciano, Italian Minister of Foreign Affairs, 1936—1943 (2000) ISBN 1-931313-74-1
2.Ciano’s diplomatic papers: being a record of nearly 200 conversations held during the years 1936-42 with Hitler, Mussolini, Franco; together with important memoranda, letters, telegrams etc.; edited by 3.Malcolm Muggeridge; translated by Stuart Hood; London: Odhams Press, (1948)
4.Чиано Галеаццо, Дневник фашиста. 1939—1943.-М.,1999
















Девушка

Великий час Либерталии

Оригинал взят у falangeoriental в Великий час Либерталии

http://falangeoriental.blogspot.com/2015/07/blog-post_25.html

Был некий француз Миссон, провансальский дворянин, но теперь трудно сказать, подлинное ли это имя. После долгих лет изучения гуманитарных и точных наук он заявил отцу:
   – Хочу быть моряком.
   – Будь по-твоему. Я устрою тебя на судно моего давнего друга господина де Форбена.
   Форбен или Фурбин. Во всяком случае то не был известный флотоводец Клод де Форбен; скорее всего речь шла о другом моряке из этой известной семьи. Форбен взял Миссона на борт своего судна «Ла Виктуар», которое совершало плавания по Средиземному морю. Во время стоянки в Неаполе Миссон, который еще не успел забыть о своем школярском прошлом (ему исполнилось двадцать пять лет), попросил разрешения съездить в Рим, чтобы посетить античные памятники. В Колизее он познакомился с молодым монахом-доминиканцем Караччиоли. Они так сдружились, что монах решил отправиться вместе с Миссоном в плавание.
   Форбен взял и монаха, и друзья стали плавать вместе. Они с подлинным увлечением принялись за изучение морского дела. Когда в районе Ливорно два мавританских пиратских судна напали на «Ла Виктуар», молодые люди проявили доблесть в абордажном бою. В 1690 году Форбен получил приказ отправиться к Антильским островам для борьбы с англичанами. Однажды «Ла Виктуар» завязал бой с «Винчестером». Перестрелка длилась около двух часов. Палуба французского судна была усеяна трупами, как вдруг «Винчестер», в пороховой погреб которого попало шальное ядро, взорвался – грохот, высоченное пламя, дым. Когда он рассеялся, поверхность моря была совершенно чистой – ни щепки, ни обломков. Весь экипаж английского судна погиб.
   «Ла Виктуар» лишился всех своих офицеров и половины команды. Миссон и Караччиоли уцелели. Миссон обратился к оставшимся в живых матросам:
   – Прочтем молитву по покойникам, а затем падре сделает вам предложение от своего и моего имени.
   После совершения молитвы люди с любопытством окружили монаха. Его речь сложилась давно, еще во время продолжительных бесед с Миссоном. Миссон дал ему слово, поскольку знал блестящие ораторские способности своего приятеля.
   – Друзья мои, свобода человека священна!
   От удивления матросы раскрыли рты. Монах продолжал свою речь:
   – Да, свобода священна, а Бог дал ее людям, чтобы они пользовались ею. Монархия, социальное неравенство, смертная казнь суть преступления против свободы!
   Через несколько минут всех присутствующих охватил энтузиазм. Оратор завершил речь такими словами:
  – Господин Миссон возьмет на себя командование судном, а я стану его помощником. Мы отправляемся на поиски свободы. Тот, кто не желает быть свободным, имеет право отказаться следовать за нами. Мы не будем чинить им никаких препятствий, и они сойдут на берег, где пожелают.
  Матросы проявили редкое единодушие: никто не захотел остаться на берегу. Экипаж выбрал боцмана, самого умелого из оставшихся в живых марсовых. Он, как и все остальные, понимал под словом «свобода» занятие пиратством.
   – Давайте поднимем, – предложил он, – черный флаг с черепом.
   Миссон и Караччиоли выступили против.
   – Мы не станем уподобляться обычным пиратам, которые ведут распущенную и бесчестную жизнь, – разъяснил монах. – А посему должны презирать такой флаг. Мы начали хорошее, правое и благородное дело – завоевание свободы. Поэтому мы поднимем белый флаг с образом свободы и девизом: «A Deo a Libertate» («Бог и свобода»). Наш флаг станет эмблемой нашей честности и решительности.
   Так и сделали. До нас не дошло ни одной репродукции флага этих поборников свободы. Вскоре после подъема флага «Ла Виктуар» захватил один английский шлюп и два голландских судна. Товар был продан в Картахене (Колумбия) без указания его происхождения. Сообразительные коммерсанты существовали и в этой стране, а девиз «Бог и свобода» не исключал другого, скрытого смысла: «Жить надо всем». Новоиспеченные пираты грабили, но не зверствовали. Более того, пираты имели свою идеологию. Когда в открытом море на широте Гвинеи они захватили голландское судно с грузом черных рабов, Караччиоли объяснил, что перепродавать их, как товар, нельзя:
   – Ни один человек не имеет права посягать на свободу другого. Мы сбросили отвратительное иго рабства и добыли свободу не для того, чтобы порабощать других. Конечно, эти люди отличаются от европейцев черной кожей, но они созданы сущим Богом и наделены разумом, как и мы.

  Негров освободили от цепей, одели и приняли в команду, за исключением тех, кто попросил высадить их на гвинейском берегу. Теперь команда стала называться братством. Поведение этих апостолов от пиратства удивительно: ведь Миссон и Караччиоли сформулировали Декларацию прав человека за сто лет до Великой французской революции и нашли смелость стать не только на словах, но и на деле антирасистами и врагами рабства.
   Когда они огибали мыс Доброй Надежды, им встретилось английское судно. Завязался бой, в котором погиб английский капитан. Его похоронили на берегу, и Миссон оставил на его могиле следующую надпись: «Здесь покоится отважный англичанин». Английские моряки были поражены, что к ним хорошо отнеслись. Их заинтересовали идеалы «братства», и они попросились в него. Маленькое общество, состоявшее вначале из провансальцев и итальянцев, разрасталось. Караччиоли назначили капитаном захваченного судна, и они двинулись дальше. Плавание прервалось на некоторое время по следующей причине.
   Оба судна пристали к Анжуану (сегодня принадлежит Франции), одному из островов Коморского архипелага. Подобные эпизоды были не редкостью в те времена – местный властитель встречает с распростертыми объятиями прибывших европейцев, поскольку находится в ссоре с соседним царьком: «Помогите свести с ним счеты!» В такую ловушку попался Магеллан. В Анжуане правила королева. Ее врага, султана соседнего острова, звали Мохели. Королева приложила максимум усилий, чтобы склонить на свою сторону новоприбывших, и даже выдала свою сестру замуж за Миссона. Караччиоли, забыв об обетах безбрачия, женился на другой местной жительнице «из самой высокой знати». Остальные моряки последовали примеру своих предводителей: «свадьбы» стали предлогом для празднеств, гуляния продолжались до прибытия войск Мохели. Их разбили сразу после высадки. Затем поборники свободы решили уйти в море снова, но часть из них заявила: «Нам здесь хорошо, мы остаемся».
   – Вы свободны.

   Им выдали их долю добычи, чтобы облегчить устройство на суше. Перед отплытием мужей жены сказали: «Мы отправляемся вместе с вами». Во имя свободы пришлось их взять с собой, хотя присутствие женщин на борту противоречит пиратским обычаям. Но собратья белого флага не считали себя пиратами.
   В Мозамбикском проливе оба судна были атакованы шестидесятипушечным португальским кораблем, который не обратил внимания на белый флаг и девиз. В жестокой схватке «братство» потеряло тридцать человек, а португальцы – шестьдесят. На португальском корабле оказалось несколько бочонков с золотым порошком, что означало несколько месяцев беззаботной жизни.
   Караччиоли получил в бою увечье – упавшая рея раздробила ему ногу.
   – Отрежьте ее.
   Хирурги, плававшие на корсарских, флибустьерских и пиратских судах, не всегда были профессионалами. От них требовались решительность и быстрота. Неплохо, если на их стороне оказывалось счастье. Бывший монах даже не вскрикнул под ножом. Ногу выбросили акулам, а для Караччиоли плотник соорудил протез, с которым тот быстро свыкся. Выглядел Караччиоли живописно: нестриженая копна волос, одежда, как у всех остальных, смуглая кожа, задубленное морем лицо. Его вера в свободу не ослабла.
   Когда корабли вошли в бухту Диего-Суареш в северной части Мадагаскара, моряки застыли в молчании, пораженные красотой местности. Миссон обратил внимание на то, что бухту с извилистым входом легко защищать.
   – Вот нужное нам место.
   Караччиоли согласился с ним. Место оказалось пустынным. Пираты вернулись на Анжуан, чтобы попросить – и получить за оказанную в свое время услугу – подкрепление из трехсот мужчин. На облюбованном месте началась валка леса, выросли первые постройки. Приступая к возведению поселения, Миссон обратился к своим людям:
   – Среди нас есть французы, итальянцы, англичане, голландцы, португальцы, гвинейцы. Национальности здесь не в счет. Отныне все мы – жители города Свободы, который заложили здесь. Назовем его Либерталия, а сами будем называться либерами, что по-латыни означает «свободные люди».
   Раздались приветственные возгласы. Так родилась республика Утопия.
   Либерталия и ее укрепления были построены из дерева. Город раскинулся на берегу речушки в одной из первых бухточек слева от входа в бухту Диего-Суареш. С окрестными деревушками завязались мирные отношения, что позволило решить проблему пропитания.
   Миссон воспользовался спокойной обстановкой в своих новых владениях и снова ушел в плавание. В районе Килоа в кровавой схватке он потерял пятьдесят два человека и едва не погиб сам, но все же захватил пятидесятипушечный португальский корабль и триста человек экипажа. Добыча – деньги (200 тысяч фунтов стерлингов), инструменты, провизия и пленники – была очень нужной для Либерталии.
   На обратном пути Миссон попал в необычную ситуацию. Он заметил небольшой шлюп и раздумывал, стоит ли тратить на него силы, как вдруг увидел, что над мачтой встреченного корабля взлетел черный флаг. Грохнул выстрел. Крохотный пират, не испугавшись размера и пушек двух судов, дал предупредительный выстрел.
   – Смелый коллега, – сказал Миссон. – Он заслуживает, чтобы мы нанесли ему визит вежливости. Спустите большую шлюпку.
   – Капитан, отправьте меня, – вызвался старпом.
   Лодка удалилась, а пушкари «Ла Виктуара» зарядили пушки для залпа. Через полчаса капитан шлюпа Том Тью явился на борт «Ла Виктуара». Он начинал свою карьеру корсаром, а потом занялся обычным пиратством, чем и прославился. Миссон пригласил его посетить Либерталию.
   Часть либеров сменила морскую профессию на сельскохозяйственные занятия. Вокруг города появились маисовые поля. На землях, отвоеванных у леса, паслись стада коров. Люди строили дома, разбивали огороды, разводили кур. Открылись кабачки, где продавались спиртные напитки. Рай, да и только. Вначале скептически настроенный Тью заявил:
   – Остаюсь с вами. Но плавать не брошу. А здесь построю верфь.
   Население города увеличивалось, появились ремесла. Исходные анархические порядки уже не удовлетворяли требованиям сложившегося общества. Кроме того, несмотря на общность интересов, возникали лингвистические затруднения. Попытка создания общего языка из набора французских, английских, португальских и голландских слов ощутимых результатов не дала.
  – Надо, – заявил Миссон, – дать Либерталии свои законы.
   Караччиоли и Тью согласились с ним, и населению было предложено принять нечто вроде конституции, которую одобрили все. От каждых десяти граждан Либерталии вне зависимости от национальности выбирался один представитель. Выборные лица образовали ассамблею «для выработки справедливых законов в целях наибольшего блага коммуны». Поспешно возвели здание городской ратуши, и ассамблея собралась на восьмидневную сессию, по завершении которой «было объявлено, напечатано и распространено большое количество разумных законов». В городе Утопии были даже печатники, а также печатные станки, оказавшиеся на каком-то захваченном судне. В одном из законов говорилось, что все имущество и скот будут поровну распределены между всеми гражданами и каждый получит в надел землю, которую будет обрабатывать. Коммуна превращалась в своего рода демократическую республику, провозглашавшую социальное равенство. Раздел имущества вызвал некоторые протесты, и Караччиоли, глашатай Миссона, произнес перед законодательной ассамблеей волнующую речь, после которой депутаты решили, что «верховная власть – сегодня мы сказали бы: функция арбитража и решения – должна быть доверена одному лицу, полномочия которого будут подтверждаться каждые три года депутатами». Этого Верховного главу следует именовать Хранителем и титуловать Высшая Светлость. Миссона тут же избрали Хранителем, Караччиоли – государственным секретарем, а Тью – Великим адмиралом.
   Какая эволюция! Такое развитие событий напрашивалось само собой и в общем не вызывало сомнений.
С верфей Тью сошло два великолепных шлюпа. Их торжественно назвали «Анфанс» («Детство») и «Либерте» («Свобода»). Остальные корабли, в том числе «Ла Виктуар» и захваченные суда, периодически ремонтировались, поскольку большинство либеров продолжали заниматься пиратством. Миссон, Караччиоли, Тью бороздили море в районе Кейптауна, Маскаренских островов, аравийского побережья. Одна из экспедиций привезла в Либерталию сотню девушек от двенадцати до восемнадцати лет, так как «в колонии не хватало женщин». Общая казна, состоявшая из шелков, бриллиантов, золота, драгоценностей, никогда не пустела. Как и прочие пиратские городки Мадагаскара, Либерталия наладила прочные торговые связи с американскими негоциантами.
   Трудно сказать, сколько времени продолжалось это процветание. В одном из современных трудов А. Луньон сообщает, что последний известный мадагаскарский пират, француз Ла Бюз, был схвачен и повешен на острове Бурбон в 1730 году. Но Либерталия исчезла раньше, между 1715 и 1720 годами.
   Что же произошло?
   Тью обходил Мадагаскар на судне «Ла Виктуар» в поисках новых колонистов для Либерталии. Он задержался на берегу с несколькими своими людьми. Неожиданно началась буря, и старый корабль потерпел кораблекрушение, затонув на глазах беспомощного Тью, который оказался вдали от поселений. После нескольких недель блужданий по побережью от одной деревушки к другой он увидел два шлюпа. Заметив сигналы, они подошли ближе. На борту одного из них был Миссон. Спасены! Но Миссон принес печальные новости.
   – На Либерталию напали аборигены. Они все сожгли и учинили резню. Караччиоли погиб, а мы, наверное, единственные, кто остался в живых. Нам удалось добраться до шлюпов, унеся с собой часть бриллиантов и мешков с золотом.

Город Утопия исчез в пламени и крови. От него ничего не осталось. Жаль, что название Либерталии, одного из интереснейших социологических опытов в истории, не упомянуто ни в Большом Ларуссе, ни в учебниках, ни в энциклопедиях, тогда как банальная жизнь Александра Селькирка приобрела широкую известность. Конечно, только талант великого романиста сделал из Селькирка Робинзона Крузо. История Либерталии могла бы стать темой интереснейшего фильма.
  Миссон ненамного пережил свое творение. Он утонул во время кораблекрушения у берегов Гвинеи на пути в Америку, куда уговорил его отправиться Тью. Тью добрался до Нью-Йорка и прожил там несколько месяцев в роскоши. Его популярность росла с каждым днем. Тогда-то его и видели в карете вместе с симпатизирующим ему Флетчером. Но жизнь на суше казалась Тью монотонной, даже если он вел жизнь миллионера. Он снова ушел в море и погиб у берегов Аравии – ему в живот угодило ядро Великого Могола, чей корабль он решил взять на абордаж.

Жорж Блон. Великий час океанов: Индийский океан / Пер. с фр. - М.: Мысль, 1983. - С.82-87.
Девушка

Антон Мырзин: Империю Зла - уничтожим!

Оригинал взят у falangeoriental в Антон Мырзин: Империю Зла - уничтожим!

http://falangeoriental.blogspot.com/2015/07/blog-post_59.html

Идти на любые уступки с Россией - значит позволять ей наглеть дальше. Поэтому никакой дипломатии, а в ближайшей перспективе силами всего мирового сообщества необходимо нанести России окончательное экономическое, военное и наконец, политическое поражение.

С последующей рефедерализацией и превращением её в Федерацию Свободных Республик по типу США.

Параллельно произвести тотальную зачистку всей постсоветской воровской клики, осуществить преследование, задержание и осуждение к длительным срокам наказания всех чекистов по всему миру в рамках специальной операции, а после провести аналог Нюрнбергского процесса по всему советизму.

Затем - интегрировать ФСР в глобальное экономическое пространство в качестве равноправного партнёра.
Девушка

Захар Прилепин: Тот, в котором надо угадать себя

Оригинал взят у falangeoriental в Захар Прилепин: Тот, в котором надо угадать себя

http://falangeoriental.blogspot.com/2015/07/blog-post_26.html

Глупо недооценивать: украинский народ, или серьезная часть украинского народа, переживает то, что называется «пассионарный взрыв».

Когда мы говорим о патриотическом чувстве русских людей, о десятках тысяч ополченцев, о гуманитарных поставках, в которых принимают участие многие и многие россияне, — надо отдавать себе отчет, что на Украине имеет место то же самое, но в гораздо более радикальных и масштабных формах.

Украину, грубо говоря, прёт.

И основная причина — вовсе не пресловутое стремление в Европу, к цивилизованным ценностям, комфорту и разнообразной свободе. Основная причина — это четкое и яростное осознание борьбы с той силой, что, как кажется украинцам, всегда довлела над Украиной.

Сила эта: Россия, русские.

Они почувствовали, что не просто страстно хотят, но наконец и могут победить пресловутого «старшего брата» и назначить «старшим братом» себя... Ради такого дела можно пожертвовать многим и многим.

Украина слишком долго ждала этого. Страна, никогда не имевшая собственной государственности, с мифологизированной до веселого абсурда историей, — она, по сути, именно сегодня отвоевывает свой вожделенный суверенитет, создает свою новейшую мифологию. Украинцы чувствуют себя древними греками (в отношении к Третьему Риму, - ВФ), они зачастую ведут себя почти так, как вели себя русские в самые страшные моменты нашей истории.

Все эти четыре, или шесть, или восемь русско-украинских войн, которые они там ретиво преподают в школах и университетах и о которых не знают только в России (и в остальном мире тоже), именно сегодня должны увенчаться решительным сражением.
Ставки их не просто высоки — они абсолютны: Украина либо должна родиться, либо роды не состоятся.

Поэтому ощущения от массового поведения самостийствующих украинцев иной раз хочется описывать в терминах медицинских. Порой такое случается: человека охватывает невиданная ярость, когда он перестает ощущать страх, боль, усталость — и становится на некоторое время неостановим. Он может с разбегу пробить стену головой, схватить в руки раскаленный предмет, получить ножевое, осколочное, колото-резаное, рваное ранение, а то и потерять на бегу целый орган — и это его не напугает. У него есть страшная обида и — цель. Он несется к этой цели.

Блаженное отупение чувственности настолько велико там, что, вот увидите, даже потерю Крыма и в той или иной форме отчуждение части Донецкой и Луганской областей они воспримут как победу: ну и что, скажут они, это всего лишь шесть, или восемь, или сколько там процентов нашей территории, а вы хотели захватить Киев, а не захватили, ла-ла-ла. В итоге они на чистом глазу объявят, что девятую русско-украинскую войну они тоже почти выиграли. Отстояли свою независимость в борьбе со страшным врагом...

Патриотический подъем на Украине по отношению к нашему (и даже к новоросскому) на десять баллов, на  тысячу децибел и на две тысячи ватт мощней.

На каждую нашу гуманитарную поставку они делают вдесятеро больше, копилки для сборов на ВСУ стоят в каждом магазине, на каждом почтовом пункте и наполняются ежечасно.

На каждого врача, поехавшего из России или из бывших республик СССР лечить и спасать дончан и луганчан, у них есть пять своих врачей, спасающих бойцов ВСУ.

На каждого добровольца — десять добрых молодцев пана Яроша, который, как мы видим, вообще не собирается прекращать войну.

На каждого Остапа — свой Анд­рий, а батька Тарас вообще не просматривается.

На каждого Моторолу — свои «полевые командиры», пусть иной раз и не столь удачливые, зато они всегда могут сказать самим себе, что при взятии аэропорта потери были: 1 киборг к 10 ватникам.., киборги ведь всё равно непобедимы...

А украинские женщины? За этот год на просторах Сети мне встречались сотни и сотни воинственных, жаждущих чужой смерти киевлянок и одесситок с высшим образованием, глубоко взрослых, более чем приличных на вид — известнейшие журналистки, певицы и телеведущие произносят там вслух такое, что в России не посмеет сказать ни одна их местная коллега. На этом фоне все феминистские рассказы о том, что если бы во главе государств стояли женщины, не было бы войн, кажутся чудовищным бредом, чудовищнейшим.

И, главное, имеет место быть не просто мужество, а определенное остервенение украинской власти. Вспомните, как начиналась АТО: одно за другим воинские подразделения переходили на сторону ополченцев, первые атаки были легко отбиты, несколько раз ополчение накрывало «Градами» целые украинские батальоны — жертвы были ужасающие. Риск того, что страна расползется, казался огромным: Харьков, теперь мы знаем про это, просто не получил 200 автоматов, никто не собирался им их передавать — иначе фронт сейчас был бы далеко не под Донецком.

Прямо говоря, лидеры Украины оказались не Временным правительством февраля 17-го, а истинными большевиками, даром что они Ленина валят по всей стране: хватка за власть у них — не скажу про интеллект и идейность — именно что ленинская.

Сколько угодно можно кричать про то, что скоро вся Украина будет сидеть на шестке подо Львовом, а Порошенко повесят свои же, — Украину это только смешит: боли она не чувствует, страха не имеет, бедности не пугается.

Снимите хоть сто репортажей о том, что из деревень и сел Украины мужики массово бегут в Европу и в Россию прочь от военкомов, — свои 50 тысяч нового войска они всё равно соберут.

И это будут, да, необстрелянные юнцы — но это, признаем, той же самой породы юнцы, что и русские призывники на любой нашей войне. Собственно, они русские и есть. Были. Поэтому украинский солдат, как мы видели в аэропорту и видим под Дебальцево, воюет даже тогда, когда перебита четверть его подразделения, а потом и половина, а потом и две трети. Он воюет, когда у него нет питания, нет связи и когда все офицеры оказались дураками, а иные еще и разбежались.

Они делают ровно то, что делали русские солдаты последнее тысячелетие.

То, что украинцы были в Отечественную вторыми среди всех народов СССР по количеству Героев Советского Союза на душу населения, — надо помнить, надо забить себе в память молотком. Это дети и внуки тех же героев и бесстрашных солдат — прямые их потомки. Мало того, и среди бандеровцев героев было не меньше, иначе чем объяснишь, что самая сильная армия в мире — Советская, послевоенная, армию японскую просто смела, а бандеровцев ловила в лесах западенщины года два еще как минимум (в действительности, до 1954 г., - ВФ) — и так и не переловила до конца.

Но тогда к тому же никакой Обама не обещал бандеровцам поставок вооружений, инструкторы НАТО не бродили за ними по пятам с дельными советами и никакие послы доброй воли не приезжали к ним с печеньем и морковкой.

Русские люди должны во всей полноте осознать, с кем имеют дело ополченцы Новороссии, на кого все мы смотрим сейчас. Мы смотрим на свое же вырвавшееся на волю и зажившее вольной, буйной жизнью зеркальное отражение...

И мотиваций у этого зеркального отражения куда больше — ополченцам нужна всего лишь свобода, а их противнику нужна месть за всю историю Украины сразу, за всю! И уже не важно, чего там в этой истории они себе досочинили и сколько лишних веков приписали.

Вся эта снисходительность на тему, что, мол, братья-хохлы, вы сами заплачете, когда поймете, что карман дыряв, а Европе вы не нужны, — гроша ломаного не стоит.

В гробу они видали вашу снисходительность. Мира не будет.
Девушка

Обо что «русский мир» на самом деле сломал зубы в Украине

Оригинал взят у falangeoriental в Обо что «русский мир» на самом деле сломал зубы в Украине

http://falangeoriental.blogspot.com/2015/07/blog-post_31.html

Когда банды наемников, усиленные регулярными российскими подразделениями, в 2014 г. вторглись в Украину, они встретили здесь мощное народное сопротивление, в основе которого, во многом, было воспитанное еще в СССР чувство Родины. Ирония истории заключалась в том, что пророссийские войска, шедшие в Украину под лозунгами воспитанного в СССР патриотизма, об этот же патриотизм и споткнулись. Не случайно среди украинских добровольцев можно видеть множество людей в возрасте от 45 до 50 (и даже более) лет — это те, кто еще помнит уроки патриотизма, данные на занятиях по НВП в советской средней школе.

Неожиданная для РФ правда состоит в том, что среди противостоящих российской армии украинских войск (и особенно добровольцев) русскоязычные воины составляют не менее 55 — 60 % личного состава. Против агрессоров и их коллаборационистских прихвостней стоят русскоязычные добровольцы, рожденные и выросшие на украинской земле. И эти добровольцы ежедневно демонстрируют чудеса храбрости. Почти постоянно испытывая недостаток финансирования и снабжения со стороны украинского чиновничьего государства, добровольцы и армия прошлым летом освободили 2/3 Донбасса, а сегодня успешно останавливают массированные атаки.

Вам рассказывают сказки о преследовании русскоязычных в Украине. Знайте: эти русскоязычные сражаются в добровольческих батальонах. Если вы позволите себя втянуть в заведомо проигрышную авантюру Путина, в Украине вы встретитесь на поле боя не с мифическими «укрофашистами», а с русскоязычными людьми, которые защищают свою Родину и во многом похожи на вас. Разница будет лишь в том, что они будут защищать свой дом, своих детей, свою землю от сомнительных социальных экспериментов. Так что оставайтесь дома, в России, ведь у вас там так много нужных дел!

Таким образом, правильно будет сказать: за двадцать лет из жителей Украины не было до конца выбито чувство патриотизма, воспитанное еще в годы СССР. И не исчезло чувство отвращения к тем, кто с оружием приходит на твою землю. И именно эти, привитые еще в далеком детстве, качества, побудили сегодня многих и многих людей к сопротивлению.
Я могу и усилить эту мысль, чтобы дошло даже до самых обработанных рашистской пропагандой россиян. То, что в России называют двумя десятилетиями «украинизации», на самом деле не было украинизацией. Два десятилетия (точнее, 24 года) правящие в Украине партийно-номенклатурные, криминальные и олигархические круги лишь воровали и развращали своим примером население, и ни в коей мере не занимались его украинизацией или патриотическим воспитанием. Равно как и не заботились вопросами обороны страны. Возможно, если бы подобная «украинизация» продлилась еще лет 10 — 15, Путину и удалось бы победить, поскольку в Украине в пригодном для воинской службы возрасте почти не осталось бы тех, кто получил хотя бы советское патриотическое воспитание. Но получилось по-другому, к радости и гордости нас, граждан Украины, к удивлению и горю агрессоров.

К слову, в Украине довольно заметна тенденция, которая подтверждает мой тезис о значительной или даже определяющей роли патриотизма, воспитанного в советское время, в нынешнем украинском сопротивлении. Она заключается в том, что молодые люди призывного возраста (20 — 27 лет), т.е. выросшие в независимой Украине (которая, по мнению многих россиян, только и делала, что украинизировалась и фашизировалась), нередко норовят откосить от армии и, в целом, куда менее охотно идут на военную службу, чем 40 — 45-летние. Сказывается двадцатилетие потребительского отношения к жизни и беспринципности, возведенной в ранг государственной политики практически при всех украинских президентах.

Иначе говоря, та «украинизация», по поводу которой сегодня так сетуют кремлевские теоретики, и которая проводилась при Кравчуке, Кучме, Ющенко и Януковиче, была, скорее союзником и подспорьем для Кремля, чем его противником. Поскольку реальной поддержки украинских граждан, поддержки национальных ценностей, построения демократии, исторически присущей украинцам, и патриотического воспитания в стране почти не было.

Итак, какой вывод из всего здесь сказанного следует для украинцев? Нам нужно воссоздать разрушенную за годы правления криминала и олигархии систему военно-патриотического воспитания широких масс. Чтобы и в будущем в Украине не переводились люди, готовые при первой опасности встать на защиту своей Родины.


Евгений СЫТНИК, экономист
Девушка

Великий друг Украины

Оригинал взят у falangeoriental в Великий друг Украины

http://falangeoriental.blogspot.com/2015/07/blog-post_54.html

Будь я издателем, выпустил бы серию "Неопознанные пророки". И в числе первых переиздал бы письма Соломона Гольдельмана, для понимания глубинных причин того, почему Украинское государство в начале ХХ века не смогло удержать независимость и суверенитет. Это была одна из самых светлых голов того периода - он писал на шести языках, с отличием закончил Киевский коммерческий институт, глубоко знал историю, политологию, экономику. Соломон Израилевич был членом Украинской Центральной Рады и её исполкома — Малой Рады, в первом правительстве Украинской Директории был назначен заместителем министра труда. Возглавлял редакцию официального органа «Поалей Цион» газеты «Ундзер лэбн» ("Наша жизнь") на идише.

"По его предложению Директория приняла постановление о национально-персональной автономии для национальных меньшинств Украины. В декабре того же года (после падения гетмана) вновь стал заместителем секретаря труда и исполняющим обязанности секретаря по делам национальных меньшинств до назначения на этот пост Абрама Ревуцкого, ставшего позже руководителем Министерства еврейских дел . В последующих составах правительства был зам.министра труда, затем министра торговли и промышленности в правительстве В. Чеховского, вместе с которым в начале 1919 года ушёл в отставку. В апреле 1919 года, после отставки правительства Остапенко, Гольдельман снова стал экспертом по труду и торговле в кабинете Б. Мартоса, потом заместителем министра труда у И. П. Мазепы. Наконец в 1920 году он снова и уже окончательно вышел в отставку из-за несогласия с территориальными уступками президента УНР А. Левицкого и головного атамана Симона Петлюры на переговорах с Польшей".

В эмиграции преподавал в Венской Украинской вольной академии, был профессором экономико-коммерческого факультета Украинской хозяйственной академии и Украинского техно-хозяйственного института в Чехии, руководил созданной им Высшей сионистской школой (первоначально Институт сионистского образования), умер в Израиле, так и не дожив до Украинской независимости, которую всю жизнь искренне желал.

(с) Игорь Гольфман
Девушка

Тайна, зашифрованная в украинском гимне - Секретный фронт

Оригинал взят у falangeoriental в Тайна, зашифрованная в украинском гимне - Секретный фронт

http://falangeoriental.blogspot.com/2015/07/blog-post_66.html


Тайна, зашифрованная в украинском гимне - Секретный фрон, 29.07. 2015