Helgi Avatara (goutsoullac) wrote,
Helgi Avatara
goutsoullac

Roma Devicta

Глава 1.

Доктор Рутенберг с раздражением бросил газету на стол.

- Ничего не меняется в этом мире! - в сердцах воскликнул он. - Прошло две тысячи лет, а здесь по-прежнему правят римляне!

- Римляне... - протянул его собеседник, осторожно отодвигая от упавшей газеты чашечку кофе. - Забавно наблюдать, как врастают в повседневную речь идеологические штампы.

- Язык не поворачивается назвать их "итальянцами", - пробурчал Рутенберг. - Вы только посмотрите на это! - доктор ткнул указательным пальцем в фотографию на первой странице. Его собеседник придвинул газету к себе и прочитал вслух:

- "Его Величество Чезаре Аугусто принимает парад своей преторианской гвардии". Интересно, насколько аутентична эта форма?

- Спросите у профессора Ковнера, - пожал плечами Рутенберг. - Я специализируюсь по другому периоду.

- Комики, - констатировал собеседник, рассматривая фотографию. - "История повторяется дважды. В первый раз это трагедия, во второй - фарс". Вы не помните, чьи это слова, доктор?

- Понятия не имею, синьор Бергер, - снова пожал плечами Рутенберг. - Но в данном случае это не важно. Допустим, новое римское правление в Палестине и в самом деле превратилось в фарс. А во что превратится новая Иудейская война?

- Я не пророк, у меня нет ответа на ваш вопрос, - ответил Бергер и задумчиво посмотрел в кофейную чашечку. - Но значит ли это, что мы должны отказаться от борьбы?

- Не от борьбы, но от ваших методов, - немедленно отозвался доктор. - Страдают невинные люди...

- Вы имеете в виду наших братьев в Европе? - Бергер изобразил на лице зловещую улыбку. - Даже сейчас, пока мы с вами мирно сидим в этом кафе и наслаждаемся хорошим кофе...

- Я не люблю кофе, - машинально ответил Рутенберг.

- Я тоже, но это не ответ на мой вопрос, - заметил Бергер.

- Должен быть другой путь, - в голосе доктора прозвучали нотки упрямства, и Бергер тяжело вздохнул. Он слышал эти слова не в первый раз, и даже не в десятый, но вынужден был продолжать разговор. Еще только восемь тридцать утра.

- Путь, который предлагают "митъявним"?

- Вы напрасно пытаетесь меня оскорбить, - нахмурился Рутенберг. - Я же не называю вас "зелотом".

- Не читайте после обеда итальянских газет, - покачал головой Бергер.

- Сейчас только завтрак, - не понял доктор, поскольку не владел языком первоисточника. - Если мы продолжаем искать исторические аналогии, то это имя вам подходит больше, чем "Хазит Иуда Маккаби". В самом деле, Маккабим боролись с греками, а не римлянами. Я понимаю, почему это имя нравится вам больше. Потому что они победили.

- Потому что мы его выбрали, - резко ответил Бергер. - И совершенно неважно, как называют нас - или самих себя - наши враги. Мы не станем вести борьбу по их правилам. Даже в таких мелочах, как выбор имени для организации. - Бергер снова заглянул в кофейную чашечку. - Кажется, мой кофе остыл.

- Не стану вам мешать, - нахмурился Рутенберг и снова уставился в газету. Но всего через несколько минут он снова нарушил наступившую за столом тишину.

- Нет, вы только послушайте этого идиота! - возмущенно воскликнул он. - Какой бред! "Не надо бояться фашизма. Фашизм - это всего лишь слово. Не надо бояться слов. Понимаете, как всякая цельная политическая концепция, фашизм есть одновременно действие и мысль: действие, которому присуща доктрина, и доктрина, которая, возникнув на основе данной системы исторических сил, включается в последнюю и затем действует качестве внутренней силы. Поэтому эта концепция имеет форму, соответствующую обстоятельствам места и времени, но вместе с тем обладает идейным содержанием, возвышающим ее до значения истины в истории высшей мысли. Нельзя действовать духовно на внешний мир в области велений человеческой воли, без понимания преходящей и частичной реальности, подлежащей воздействию, и реальности вечной и универсальной, в коей первая имеет свое бытие и жизнь". Какой бред! - повторил доктор. - "Титан с горы Титано!" Сумасшедший диктатор с манией величия. К счастью, он подобрал себе страну по размеру. Чего нельзя сказать о других наших современниках.

- Несмотря на размер своей страны, он оказывает заметное влияние на современную политику, - заметил Бергер.

- Не понимаю, как такое может быть, - надулся доктор.

- Вас же не удивляет влияние крошечной страны под названием "Ватикан"? - спросил Бергер.

- Нет, но это совсем другое, - отвечал Рутенберг. - Всемирный центр католической церкви...

- А Сан-Марино - родина фашизма.

- Да как вы вообще можете сравнивать! - возмутился доктор.

- Это сделали задолго до меня, - развел руками Бергер, - я просто повторяю чужие глупости.

- Вот и не повторяйте чужие глупости, - наставительно заметил доктор.

- По крайней мере, я честно в этом признаюсь, - заметил Бергер, но Рутенберг сделал вид, что намека не понял и поспешил увести разговор в сторону.

- Они собираются отмечать тридцатилетний юбилей, - сообщил доктор. В это утро официальная итальянская пресса исполняла роль неиссякаемого источника знаний и потрясений.

- Каким образом? - поинтересовался Бергер. - Выпустят памятную монету с девизом "IVDAEA CAPTA"? Король Аугусто на это способен... Он способен даже прибыть в Иерусалим и провести парад у подножия Храмовой горы. Несмотря на войну.

- Италия - нейтральная держава, - напомнил доктор.

- Я поражаюсь вашей наивности! В Средиземном море идет война. Не знаю, какой путь выберет его величество, но шальные снаряды и торпеды не спрашивают о национальности своих жертв. Вспомните "Струму".

- Вспомните гданьский пароход, - парировал доктор.

- По крайней мере, мы не стеяняемся признавать свои ошибки и стыдимся их. В отличие от наших врагов, - нахмурился Бергер.

- Мне хочется в это верить...

- Извините, доктор, мне пора, - внезапно произнес Бергер и выскочил из кафе, оставив на столе свою шляпу.

- Негодяй... - простонал Рутенберг. - Он сидел здесь битый час. Нас видели вместе. Теперь меня заберут, как свидетеля - и это в лучшем случае! А если как сообщника?!

До его ушей донесся грохот взрыва и многочисленные выстрелы.

- Как сообщника, - с несчастным выражением лица повторил доктор.


Глава 2.


Бергера втащили в кабинет, бросили на стул и приковали наручниками к специальной скобе, торчавшей из бетонной стены в метре от пола. Охранники встали у не за спиной. Несколько минут протекли в так называемом тревожном ожидании; затем в кабинет один за другим стали прибывать высокопоставленные гости.

Первым был молодой лейтенант в форме Regio Esercito. Ни сказав ни слова, он проследовал в дальний угол и устроился за печатной машинкой.

Минуту спустя появился еще один офицер, постарше (это касалось возраста и звания одновременно). Быстро осмотрев Бергера с головы до ног, он представился:

- Майор Веспучиано. Я буду вести ваше дело.

Летйтенант в углу застучал по клавишам.

- Однофамилец? - с надеждой в голосе поинтересовался Бергер.

- Сын, - не без гордости ответил офицер.

В 1912 году генерал Тито Веспучиано командовал дивизией, которая вошла в Иерусалим.

- Какая честь, какая честь... - пробормотал Бергер. - Ваш отец знает, что вы служите в контрразведке?

Итальянец нахмурился, но не ответил. В кабинете появился еще один гость. Этого Бергер узнал сразу. Еще бы, он так долго на него охотился.

- Какая честь! - снова повторил Бергер. - Сам прокуратор!..

- Не "прокуратор", а "вице-король", - машинально поправил маршал Глизенти, падая на удачно подставленный майором стул. - Я бы вас попросил. Что же касается "чести", я не стану ходить кругами. Вы знаете, кого вы убили? Знаете, по глазам вижу, - удовлетворенно кивнул маршал. Бергер сделал вид, что поражен его проницательностью и изобразил на лице потрясенное выражение.

- Полковник Лоренцо, "Лоренцо Аравийский", национальный герой и живая легенда.

- Живая? - удивился Бергер.

- Врежь ему, - вздохнул маршал, и ближайший охранник выполнил приказ. Глизенти снова кивнул и спокойно продолжил:

- В метрополии поднялась буря возмущения (проклятый солдафон обожал штампы), народ и парламент жаждут крови, поэтому я лично буду следить за ходом расследования.

- Вы и бить меня будете лично? - поинтересовался Бергер, пытаясь заглушить звон в только что поврежденном ухе и одновременно оценить ситуацию. Маршал Глизенти в свое время был неплохим солдатом, но бездарным политиком и явно никудышным следователем. В глазах стоявшего за его спиной Веспучиано-младшего явно читалось: "Вали отсюда, старый дурак, и не мешай мне работать".

- Не паясничайте, синьор Бергер, - нахмурился вице-король. - Что вы можете сказать в свое оправдание? Вы убили полковника Лоренцо?

- Ты сказал, - машинально ответил Бергер.

На какое-то время маршал потерял дар речи. Майор Весспучиано, в свою, очередь, был готов застонать. Ему показалось, что он разгадал игру Бергера. Ничего не поделаешь, иногда люди делают совершенно неправильные выводы, основавываясь на мизерной информации. В данном случае - на короткой цитате, которая вовсе не была цитатой.

- Да как вы смеете... - почти прошипел Глизенти.

- А что вас так возмущает, господин прокуратор? - быстро ответил Бергер. Он сам не ожидал такого эффекта, но решил им воспользоваться. Терять нечего, но можно потянуть время, и повернуть события в самом неожиданном направлении. - Вам эта сцена ничего не напоминает?

- Да как вы смеете вообще сравнивать, вы, убийца... - начал было маршал.

- Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч. Кто вам сказал, что история должна повторяться в мельчайших подробностях?

Очевидно, генералу не было известно выражение о "фарсе и трагедии" (что с него взять, тупой солдафон), поэтому он проглотил наживку.

- Прежний Царь Иудейский пытался действовать мирными путями, но люди его не поняли. Теперь мы будем действовать иначе, - Бергер изменил свое положение на стуле и сделался на несколько сантиметров выше.

- Врежь ему, - на всякий случай сказал маршал. Охранник снова выполнил приказ, но как-то неуверенно.

- Отче, прости им, ибо они не ведают, что творят, - зловещим голосом прошептал Бергер и сделал вид, что пытается выплюнуть выбитый зуб, но на самом деле выплевывать было нечего. - Пройдут годы и все будут показывать пальцем: "Это проклятые римляне, которые распяли Господа нашего".

- Вас повесят или расстреляют, - машинально ответил Глизенти.

- Да будет так! Тогда мои последователи вместо нательных крестов будут носить на цепочке пули - пули, вкусившие плоть и кровь... - Бергер мечтательно прикрыл глаза.

- За такое кощунство в прежние времена вас бы сожгли на костре... - вице-король пытался привести свои мысли в порядок.

- Зажигалку, - сказал Бергер.

- Что "зажигалку"? - не понял маршал.

- В этом случае бергерианцы будут носить на теле зажигалки. "Зиппо" будут особенно красиво смотреться.

- "Зиппо"? - Глизенти схватился за нагрудный карман мундира. Веспучиано, в свою очередь, отказался от прежде сделанных поспешных выводов и откровенно наслаждался спектаклем.

- Как тебя зовут, мальчик? - внезапно спросил Бергер у сидевшего в углу протоколиста.

- Марчелло, - машинально ответил лейтенант.

- Радуйся, ты уже вошел в историю. А то, что ты сейчас записываешь, люди грядущих времени будут называть "Евангелие от Марчелло". Если, конечно, какой-нибудь Никейский собор не объявит твою работу апокрифом.

- Это выше моих сил, - вскочил со стула Глизенти. - Продолжайте без меня. И доложите о результатах. И... придумайте ему такую казнь, после которой не останется символов!!! - добавил маршал и поспешно выскочил за дверь.

- Скорей всего, мы вас повесим... - задумчиво произнес Веспучиано.

- Вам удалось поставить меня в тупик, - признался Бергер, - но ненадолго. Бергерианцы будут носить на шее веревочную петлю. Только и всего. Очень просто и удобно. Никаких грузов вроде крестов или зажигалок. И символично. Мы готовы повторить путь учителя.

-...и закопаем, - добавил майор.

- Превосходно! Достаточно будет прикоснуться к земле, чтобы причаститься...

- Утопим.

На этот раз Бергер ничего не сказал, только загадочно улыбнулся.

- Вы же правоверный иудей, Бергер. Вы не помните, сколько иудеи настрадались от христианства? или от ислама? Вы ходите создать еще одну религию, которая первым делом примется преследовать евреев? - поинтересовался Веспучиано.

- Вообще-то я атеист, - скромно признался Бергер. - Но, как настоящий политик я обязан использовать религию в своих целях. После победы я даже намеревался возродить культ золотых тельцов и Господина Солдат. Господин Солдат в ХХ веке особенно актуален. Вам так не кажется?

- Я добрый католик, - пробормотал Веспучиано-младший.

- Вы же римлянин, майор! Вы должны поклоняться Юпитеру или Марсу! Кстати, что это за дурацкое звание? Смените его на трибуна или центуриона, - строгим голосом произнес Бергер.

- Оставьте нас, - приказал майор.

Бергер с тоской посмотрел вслед протоколисту.

- А как же Евангелие...

- Чему вы огорчаетесь? Так будет куда больше версий. Чем больше версий, тем лучше. У будущего Никейского собора будет богатый выбор. Господи, прости меня, что за чушь я несу... - Веспучиано посмотрел на потолок, вздохнул и добавил: - Вы знаете, там где будет труп, там соберутся орлы.

Эти слова были очень похожи на очередную цитату, но на самом деле являлись чем-то большим. И хотя Бергер не ожидал услышать их здесь, он совсем не удивился.

- А потом померкнет солнце, и погаснет луна, и упадут звезды. И кто только... - "...придумывает такие пароли", хотел сказать Бергер, но решил промолчать.

- Наш общий друг шлет вам пламенный привет, - сообщил Веспучиано.

- Ваш отец знает, что вы работаете на сан-маринскую разведку? - поинтересовался Бергер.

- Мой отец бы гордился этим, - вскинул голову Веспучиано-младший. - Мы родом из Самниума. Две тысячи лет самнитская земля стонала под гнетом римских захватчиков...

"Интересный прецедент", - подумал Бергер. - "Сначала Сионистский Конгресс. Потом Ассирийская Лига. Фронт Освобождения Филистии. Хеттская Народное Движение. Партия наследников Фараона. Дуче, объявивший сан-маринцев потомками пицентов. Теперь самниты. Что будет завтра? Две тысячи лет... Какие еще древние народы поднимут голову?"


-Продолжение следует-


Чезаре Аугусто (1870-1951). Из Савойской династии. Король Италии в 1900-1951 гг, король Ливии в 1912-1951, король Иерусалима в 1912-1948, король Родоса в 1912-1949, король Албании в 1935-1947, император Рима в 1945-1951, император Абиссинии в 1936-1951 гг. В годы его правления Италия вела агрессивную и экспансионистскую политику. Чезаре Аугусто развязал войну против Османской империи (1911-1912), в ходе которой Италия захватила Ливию, Переднюю Азию и острова Додеканес; итало-абиссинскую войну 1936-37 года; поддерживал движение Фаланги в Испании и др. Вместе с тем Ч.А. строго хранил нейтралитет в годы Второй Мировой Войны.


Титан с горы Титано - прозвище Бенито Муссолини (1883-1960), дуче (диктатор) Республики Сан-Марино (с 1925 г.), основоположника и главного идеолога мирового фашистского движения. В конце 1930-х годов возглавил так называемый "Фронт за освобождение коренных народов Италии", что привело к длительному конфликту с Итальянским королевством.


http://zhurnal.lib.ru/m/magnum/romadevictaroma.shtml
Tags: alternativa
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments