Helgi Avatara (goutsoullac) wrote,
Helgi Avatara
goutsoullac

Юрий Андрухович - криптомусульманин?!



Да, искусство способно создать альтернативную реальность и дать возможность ей просочиться из мира ирреального в мир явственный ("демиургическая нюансированная наррация" по типу Борхесовского "Тлён-Укбар"). Как вот поэзия Пражской школы, "Танка", донцовский "Вистнык" и "диточий" "Дзвиночок" сделали для молодого поколения восточных галичан ту реальность, которая мобилизировала их в шеренги УПА-УНРА и 14 Гренадерской дивизии Ваффен СС "Галициен"...



"Создать прекрасный шедевр искусства и стать прекрасным самому — это одно и то же", — говорил писатель Юкио Мисима, воплотивший этот принцип в жизнь. Имеющий слабое здоровье от рождения, он в зрелом возрасте начал заниматься культуризмом, фехтованием на мечах, создал организацию "Общество Щита" и т.д. Мисима в свое время был образом потрясен, когда пришел из индуистского храма с его многочисленными изваяниями и изображениями в мечеть, где царила Пустота, в которой остаются только ты и Бог.(http://www.islam.ru/pressclub/gost/xarun/).

А. Эткинд считает, что условия для трансформации, рождения "нового мифа" возможны лишь только тогда, когда "элитарный человек" почувствует неутолимую тягу "... ко всему настоящему, подлинному и первоначальному, а также отрицание им собственной культуры как неподлинной и ненастоящей ... Есть историческая ирония в том, что романтическое стремление к первичности опыта оборачивается умножением неверных копий, касающихся иных миров или экзотической изнанки собственного мира, которые принимаются за безусловную и единственную подлинность" [Эткинд А. Хлыст (Секты, литература и революция). — М.: НЛО, 1998. — С.166].



Украинский писатель Юрий Андрухович со товарищи (писательская группа "Псы святого Юра" и их журналы "Четвер", "Потяг 76" (http://www.potyah76.org.ua), "Ї" и "Киевская Русь", "ивано-франковский (станиславский) феномен") создали нынче образ именно такой "неверной копии" — этакой среднеевропейской Земли Франца Иосифа III:

"... Нам ... не нужна Европа реальная, она нужна бизнесменам, людям вещевой культуры. Мы здемиургировали свою Европу... Так когда-то Аксёнов написал "Остров Крым", где Крым не был захвачен большевиками, а остался независим. Так мы ориентированы на остров Европа ..., где всё еще существует Австро-Венгрия, где правит какой-нибудь Франц-Иосиф III... Демиургическое делание предлагает читателю свой текст вне общественных текстовых конвенций. Виртуальное разнообразие возможных миров предлагает доверится не конвенции (правилам игры), а собственному своеволию. Здесь открываются горизонты ницшеанского бога собственного мира, демиурга замкнутых на персональную, не опосредованную социумом, волю текстовых практик" [Єшкілєв В. Наша Європа // http://www.mesogaia.narod.ru/europa.htm].

И в этой "островной Европе" отдается предпочтение литературному мифу об Украине как стране хаоса, свободы, родине барокко и органичного постмодернизма [Зборовська Н., Ільницька М. Феміністичні роздуми: На карнавалі мертвих поцілунків. - Львів, 1999. - С. 31].



http://old.russ.ru/authors/andrux.html

Понятие хаоса связано здесь с человеческим измерением мира, поэтому не удивительно, что Ю. Андрухович, любимым автором которого является босняк-мусульманин Меша Селимович (автор исторического романа "Дервиш и смерть" и публицистики "За и против Вука Караджича") и который в предисловии к сборнику "Новая дегенарация" горько вздыхает об отстуствии в Украине своей мусульманской культурной версии нации, выступает апологетом героической мифологии-"джихада": герой-рыцарь, победив Дракона и освободив из пещеры Даму (архетип "Персей"), "вносит" определенный порядок (тоталитарность, "жестокую" или "ласковую"): осуществляет развенчание идолов (повести и романы "Слева, где сердце", "Рекреации", "Московиада", "Перверзия"), отправляет жертвоприношение-"рамадан" (роман "Двенадцать обручей"), провозглашает "хадисы" (книги "Послания в Украину", "Дьявол прячется в сыре", "Тайна" и др.). Именно так начинается любая Традиция. И происходит это всегда на краю мира, в какой-нибудь Эфиопии.



Областью, где "рождается новое", есть "пустыня", "граница", "крайность" (да и М. Бахтин говорил, что культура рождается у границы, особенно тех или иных смыслов, мобилизируя их взаимные напряжения и притяжения). Быть у черты — судьба гангстера, варяга, казака. Украина — это крайняя (греч. eshata) земля, У КРАЯ БЫТИЯ.

От Александрии Эсхаты (то бишь нынешнего Самарканда) начал свой победоносный поход Железный Эмир.

Из "окраины земли Македонии" (по-араб. "Дж.сулийа.Макадунийя", по Аль-Идриси) и начал свой имперский поход Зу-л-Карнайн-"Двурогий" Александр.


Из "крайней" для всех иудеев Галилеи пришел Сын Божий (Disciti moniti! "Помните, предупрежденные!").

Как для иудея галилеянин, так для русского украинец, турок или якут — это "лишь некоторая странность мира" (М. Иверовский). Именно оценка их как "странных", "не таких, как мы (великороссы)" делает из шовиниста фарисея. Они, фарисеи, как то не приняли Христа. Но его признала самаритянка — представительница одного из "крайних" народов, соседование которого ортодоксальные евреи допускали толькоиз-за одного интересного феномена: именно с субботу не-иудей нанимался для выполнения работы, которую правоверный не мог выполнять согласно Закону. Называли этого "наймита" "шабат-гой", "субботний язычник" или "язычник для субботы".

Не касаясь никаким образом этнической принадлежности ряда олигархов и недавно властьимущих (и вынося за скобки разоблачительные творения Э. Ходоса), отметим, что ряд наших ныне популярных украинских политиков "открыли" перед украинцами именно проект нации как этаких себе "шабат-гоев", роль которых — выполнять "грязную работу" для Власти ("Системы", "Империи", "Мирового правительства"). Такого себе небунтующего Яремы Галайды.

Павел Лазаренко реализовал немного другой архетип — такого "себе на уме" "шабат-гоя", воспользовавшегося невнимательностью своих хозяинов и укравший у них хорошенький кусок.

Русский в этой ситуации неизменно реализовал бы архетип "работника Балды" ("экспроприацию экспроприаторов"), заставив работать на себя самого черта, или же "солдата-москаля", который сварит щи из топора (финансовые пирамиды типа МММ).

Таким образом, новый украинский миф нужно искать там, где край, "у черты".

________________________________________

“…Тож відповідь на все це могла бути лише одна: терор. Уперше в житті переживаючи загострене пістолетне бажання, я тільки й думав, що про стрілянину. Я подумки вривався до барів і кафе і був безжальним. Я клав усе, що лисим звалось. Я входив у раж і в деяких випадках перебирав із жорстокістю, відстрілюючи їм дітородні органи, себто стерилізуючи наше майбутнє. Я так само перебирав і з реальністю, бо мої бездоганні пістолети, замовлені й куплені за найсвіжішими каталогами, виявлялося, не потребували перезаряджування: мені вдавалося мочити і по сто, й по двісті осіб за одним разом, фактично не відриваючи вказівного пальця від спускового гачка. Не менш нав'язливим було видіння чогось такого, що я міг би назвати захисною розстрільною системою. Цю штуку встановлювали десь у моєму помешканні (технічні деталі залишаю проектантам в'язниць і концтаборів майбутнього), і як тільки хтось чужий наближався до дверей, щоб укотре їх виламати, спрацьовували відповідні важелі, і двері починали стріляти самі з себе, кулеметною чергою прошиваючи їхні безглузді конвульсивні тіла. “Кілька таких випадків, - переконував я швидше себе самого, - лише кілька таких випадків – і з квартирними крадіжками буде покінчено всюди”. Словом, я знав як боротися зі злочинністю. Кара мусила бути нагальною, різкою, раптовою, вона мала впасти на їхні голови геть ірраціонально, містично, серед білого дня. Щось наче Небесний Хрестовий похід: якісь металеві коні з металевими ж таки двометровими арійськими вершниками у білих плащах із чорними хрестами, якась нелюдська музика, Ріхард Вагнер, марші старої Німеччини, чи, можливо, “Раммштайн” або “Лайбах”…” (с.34).

“…Отже, щоб якось давати собі з усім цим раду, нам (або принаймні мені) залишається його, минуле, ідеалізувати. Я розумію, що роблю при цьому страшенну дурницю. Люди переважно не варті того, аби про них думати занадто добре…” (с.34).


ЮРІЙ АНДРУХОВИЧ
"Мальборк і хрестоносці"
(ЦИТАТИ)
(журн. “Критика”, 2001, № 11 (49), с.31 – 34).
Tags: Андрухович
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments