Helgi Avatara (goutsoullac) wrote,
Helgi Avatara
goutsoullac

Пока правый обретает себя в Исламе, левый сдохнет

Харун ар-Руси: Пока правый не обретает себя в Исламе, он поклоняется лжеценностям
http://www.islam.ru/pressclub/gost/xarun/

За последние годы многие крайне правые обратились к Исламу: Кладио Мути, лидер "Мурабитунов" шейх Абд уль-Кадер, автор нашумевшего конспирологического исследования "Даджаль - Антихрист" Ахмад Томпсон, Умар Ибрагим Вадильо, разрабатывающий проекты в рамках исламской экономики, направленные на борьбу с "Новым мировым порядком", один из идеологов румынской "Железной Гвардии", а затем - руководитель главного традиционалистского органа, журнала Etudes Traditionnelles Мишель (Мустафа) Вальсан и др. Все это позволяет говорить уже не о каких-то единичных случаях, а о социальном явлении, которое имеет место и в России.

Харун ар-Руси - один из наиболее известных выходцев из крайне правой среды. Он вырос в Баку, став свидетелем обострения межэтнических отношений на закате советской истории. Долгие годы ему довелось провести в самой гуще националистического движения. Но постепенно взгляды менялись, что несколько лет назад привело его в Ислам.

Выступив в свое время одним из инициаторов создания Национальной организации русских мусульман, сегодня Харун ар-Руси входит в число руководителей интернационального исламского культурно-просветительского центра.

- Вы - выходец из среды радикальных русских националистов. На основе совего опыта не могли бы Вы сказать, в чем причина обращения к Исламу вчерашних ультраправых?

Я пришел в Ислам, собственно, уже не из правой националистической среды, а скорее из некоего идеологического вакуума. Была дистанция между моментом, когда я отошел от националистического дискурса и обратился в Ислам. Я, конечно, был правым, но, скорее, в широком смысле слова: правым анархистом, эволаистом, но моя правизна не лежала в сугубо политической плоскости.

Причину вижу в том, что есть некое глубинное структурное сходство между Исламом как идеологией и феноменом Правой. Это рыцарская аристократическая традиция, абсолютно неэгалитарная, выраженное мужское начало, дисциплинированность, определенный момент аскезы.

Когда я впервые случайно зашел в мечеть, то ощутил нечто близкое: там сидели мужчины, ели хлеб, не было никакого декора или изображений. Позже, приняв Ислам, я прочитал, что японский писатель Мисима в свое время был аналогичным образом потрясен, когда пришел из индуистского храма с его многочисленными изваяниями и изображениями в мечеть, где царила пустота, в которой остаются только ты и Бог.

Поэтому, наверное, существует чисто архетипическое взаимное притяжение между Правой и Исламом – точно так же, как у левых последний вызывает архетипическое отторжение. Я глубоко убежден, что аутентичному левому, если он религиозно заряжен, скорее близки раннехристианские гностические веяния.

Поэтому левый будет инстинктивно стремиться воспроизводить эту ментальность и эту систему мышления в Исламе. Хотя аналогичные претензии можно предъявить и многим правым – на первых этапах и мне были свойственны некие правые джахилийские стереотипы, которые постепенно изживаются, потому что Ислам, конечно, по ту сторону правой и левой.

Если отбрасывать внешнюю политическую конъюнктуру, то глубинное свойство правого – рыцарское вассальное начало, в основе которого – стремление к служению, поклонению. В этом плане правый обречен находиться в лабиринте иллюзий, поскольку всякий раз объектом служения выбирается тагут. Эти ложные маски не позволяют правым обнажить истинное лицо искомого идеала.

Что отличает правого от мусульманина – это некий барьер формы. Пока правый не обретает себя в Исламе и не восстанавливает дарованную ему Аллахом истинную суть, он принимает форму за суть: поклоняется Нации, Империи, Государству. На самом деле, по большому счету, это не представляет никакой ценности.

Аллах в Коране говорит об этом исчерпывающе ясно: «Всякий, кто на земле, исчезнет, и остается только Лик твоего Господа со славой и достоинством»... Если человек, в котором заложена тяга к служению и поклонению, понимает этот сущностный момент, он перестает быть правым и становится мусульманином.

- Но сегодня мы можем говорить не только о принятии Ислама рядом правых интеллектуалов, а именно о массовом переходе рядовых правых в Ислам как феномене. Что, на ваш взгляд, служит основным стимулом?

Рассматривая этот вопрос, я бы разделил его на два блока. Существует правая интеллектуальная элита, и есть правая массовая среда. Если брать правых интеллектуалов, то они двигались в основном от Ницше через Эволу и новых правых и приходили к исчерпанности и классического, и нового правого дискурса.

Некоторым из них посчастливилось, и Аллах открыл им глаза и распечатал сердца: они поняли, что все то, что ими ищется, уже есть в Исламе, очищенном от всевозможной шелухи, забивающей правым мозги. Это, наверное, небольшой круг людей – несколько десятков человек.

Если мы посмотрим на более низовую правую среду, то эти люди приходят в Ислам, скорее, по националистическим соображениям: они не руководствуются высокими идейными и метафизиическими соображениями, однако видят, что нация исчерпала основу своего существования. И их это искренне волнует.

Они ищут выход и не могут его найти, многие из них проходят через государственнические или патриотические иллюзии, пытаясь решить проблему при помощи евгеники, занимаясь традиционалистскими поисками, блуждая в староверии, двоеверии, неоязычестве. На самом деле это просто дурь, не дающая никакого эффекта, и те, кто это понимают, обретают почву для себя и, как они считают, для своей нации в Исламе. Это та платформа, на которой нация может выжить, сохраниться, перегруппироваться и возродиться.

Решающий мотив для них таков: в Исламе они видят мощную энергию. Такие люди осознают, что кризис русской нации не локален, он подрывает сами основы ее существования, и необходимо принимать радикальное решение, подобное выбору князя Владимира в 988 году.

- Когда появилась Национальная организация русских мусульман (НОРМ), прототипом которого служил джамаат русских мусульман «Бану Зулькарнайн», многие говорили, что ее создание противоречит Шариату, что джамаат не может строиться на основе национального признака. Однако если мы реально взглянем на ситуацию в российской умме, то в условиях часто, к сожалению, встречающегося оголтелого национализма и неприятия новообратившихся русских со стороны многих «этнических мусульман» и даже ряда представителей духовных управлений, говорить о «национализме» русских мусульман было бы, наверное, некорректно. Не было ли таким образом создание НОРМа своеобразной защитной реакцией русских, принявших Ислам?

Я, с одной стороны, логику этой критики понимаю, частично с ней согласен, но я бы хотел несколько прояснить ситуацию. Дело в том, что создание такой организации, как НОРМ, не является с точки зрения Шариата ни харамом, ни даже макрухом. Есть изначальная неточность, допущенная «Бану Зулькарнайн» (но никак не НОРМом!) – это создание русского национального джамаата. Это, конечно, противоречит Шариату: джамаат не может быть создан по этническому принципу.

Однако создание организации мусульман по национальному принципу возможно, точно так же, как может существовать ассоциация мусульман-педиаторов, в которую не обязаны принимать мусульман-дантистов. Шариатом разрешены исламские организации, сгруппированные по половому, возрастному, национальному и какому-либо еще признаку. НОРМ как именно национальная организация была призвана компенсировать русским мусульманам отсутствие собственного народа в Исламе.

Даже если мы посмотрим на Сунну Пророка (мир ему) и практику праведных халифов, то увидим, что умма – это единая политическая нация, однако внутри нее сохраняются четко структурированные родовые племенные связи, которые наделяются существенными функциями. Если мы откроем такой фундаментальный документ как Мединское соглашение, то в нем мусульмане, безусловно, представляют собой единую общину единобожников, однако с четко определенным статусом входящих в нее племен. Это было во времена Пророка (мир ему), что в принципе снимает все вопросы, но подобная практика продолжалась и дальше.

То есть исламская политическая модель предполагает религиозно-политическое единство всех мусульман и при этом сохранение всех корней. В первую очередь человек должен осознавать себя мусульманином, а если он говорит, что Ислам – это приложение к татарской, русской или какой-либо другой национальной идентичности, он как минимум заблуждается.

Между тем, ты не можешь быть просто мусульманином, находиться в неком безвоздушном пространстве. Ты или мужчина, или женщина, а не «просто человек», точно так же Аллах дал тебе язык, дал тебе цвет, и Он в Коране говорит: "Из Его знамений: разнообразие ваших языков и цветов [кожи]. Воистину, в этом - знамения для тех, кто обладает знанием".

Но при этом надо понять, что Аллах создал нас только для того, чтобы мы поклонялись Ему, а не нации или империи, поэтому и национализм, и патриотизм могут быть одной из незаметных форм ширка. Поэтому если твой ният – лишь возрождение нации, то тебе остался один шаг до того, чтобы перестать быть мусульманином. В общем, надо просто избегать крайностей, правильно выстроить приоритеты и следовать Сунне.

Мы же столкнулись с ситуацией, когда русский мусульманин становился своего рода «белой вороной» - свой среди чужих, чужой среди своих. Это неправильно. Нами руководило желание и исполнить Сунну Пророка (мир ему), и оставаться русскими, будучи мусульманами. Иными словами, людям надо было дать понять, что мы - не белые вороны, а первые ласточки.

- Но в связи с этим многие братья указывают на то, что спасение какой бы то ни было нации не может быть целью мусульман, а те, кто используют Ислам исключительно на благо нации, государства, вообще не понимают, что такое Ислам… Зачем исламской умме нужно, чтобы русские, как нация, обратились к Исламу?

При том, что спасение нации не может быть целью Ислама, оно, тем не менее, может быть следствием его принятия. Если нация обращается в Ислам, начинает усердствовать и расходовать себя на пути Аллаха, то, безусловно, она, иншаАллах, получает от Всевышнего награду и дополнительную подпитку, энергию, то, что оправдывает само ее существование.

Для русских же это и обретение сверхчеловеческой задачи. Несмотря на иллюзию, свойственную многим националистам, что русские могут просто обособиться, отказаться от решения глобальных задач и заняться обустройством собственного национального очага (я сам в свое время так считал и, увы, немало преуспел в пропаганде этих глупостей), история показывает, что русские находятся на подъеме только тогда, когда они служат сверхнациональным целям и задачам.

Эта медаль, конечно, имеет и другую сторону, когда недобросовестные деятели и представители этнокриминальных кругов пытаются «развести» русских на своего рода односторонний интернационализм. Но в целом это не отменяет того момента, что русские обретают себя только в служении сверхнациональной идее. Таким образом, принятие Ислама необходимо самой русской нации.

- Как, на Ваш взгляд, будут складываться отношения растущей русской мусульманской общины с традиционно мусульманскими народами российской уммы. Каков Ваш прогноз?

На мой взгляд, вообще мы сможем говорить о какой-то российской умме либо российском джамаате только тогда, когда русские будут играть в нем, по крайней мере, существенно важную роль. Ислам в России может состояться, занимать передовые позиции и пользоваться влиянием только тогда, когда он будет охватывать и титульную нацию, а не будет на задворках этнических меньшинств.

К примеру, один мой знакомый брат недавно вернулся из Австралии. Большинство мусульман этой страны – это, конечно, этнические мусульмане: иммигранты из арабских стран, Малайзии, и они, безусловно, очень активны и значимы для австралийского джамаата. Но при этом не менее половины актива исламского сообщества составляют именно белые австралийцы, которые приняли Ислам.

Скорее всего, иншаАллах, будущее именно за теми, кто сможет принести больше пользы Исламу вне зависимости от этнической принадлежности, но чисто с социологической точки зрения, на мой взгляд, наилучшие перспективы именно у альянса – не специально созданного, а самого по себе возникающего! – между русскими и кавказскими мусульманами.

Это будет, иншаАллах, такая русско-кавказская ось – конечно, при этом мы любим и уважаем наших татарских и башкирских братьев. Но, к сожалению, это не их вина, а их беда, что уровень деисламизации татарского и башкирского этносов – один из самых высоких в мире, за что мы как представители русской нации в какой-то степени несем определенную долю моральной ответственности.

- Скорее всего, это тоже некий стереотип, поскольку об Исламе на Кавказе говорят больше просто в силу остроты ситуации в регионе. Однако и в Татарстане, в Поволжье в настоящее время идет активный процесс обретения подлинно исламской идентичности…

Возможно. При подготовке открытия центра «Ахль ус-Сунна ва-ль-джамаа» мы общались с нашими братьями, строителями из Татарстана. Они рассказывали о потрясающем всплеске религиозности, открытии множества новых мечетей, медресе, пунктов халяльного питания. Например, татары-мишары инициировали мощное исламское возрождение в Мордовии. Однако я прогнозирую (хотя мне хотелось бы надеяться на обратное), что татарским братьям и сестрам понадобится не одно поколение, чтобы залечить старые раны.

Все-таки Кавказ – это довольно молодой пассионарный регион в Исламе, и, во-первых, религиозно-колониальное угнетение кавказцев длилось гораздо меньше – всего два века, во-вторых, Кавказ все-таки не был сломлен. Что касается татар, то им пришлось вынести многократно превосходящий удар, нежели тот, который был нанесен по Кавказу, – это шло гораздо дольше, фундаментальнее. Поэтому я прогнозирую, что татарский исламский элемент будет все же сосредоточен главным образом на просвещении собственного народа, регенерации собственной элиты и пассионарных кадров, после чего можно уже будет говорить о каком-то активном влиянии на российскую умму.

Однако я бы не стал списывать со счетов и фактор иммиграции из стран дальнего зарубежья. Как правило, всю мусульманскую демографическую проблематику мы сводим к толпам мигрантов из Средней Азии и Азербайджана, которые зачастую весьма далеки от Ислама. Вместе с тем, почему мы не говорим об арабах – алжирцах, суданцах, ливанцах – которые живут в России? Среди них немало алимов и хороших, граммотных мусульман, потенциал которых пока вообще не раскрыт.

Думаю, по мере усиления институтов русских мусульман мы должны открыть для себя и мир этнически родственных нам славяно-мусульман Боснии, интеграция которых в российское общество могла бы проходить достаточно безболезненно. Очень бурно растет исламское самосознание у малайцев, индонезийцев. Я думаю, по мере глобализации и неизбежного проникновения в Россию человеческого материала со всей Земли мы будем каким-то образом соприкасаться и с ними. Не исключено, что их влияние и значимость также будет существенной.

Вместе с тем, я скептически отношусь к идее того, что в исламском движении призваны сыграть ведущую роль именно диаспоры как целостный субъект. Ведь во многих случаях приезжие из регионов ближнего зарубежья, попадая в немусульманскую среду с проститутками, индустрией развлечений, распитием пива, только препятствуют даавату, потому что Ислам у окружающих ассоциируется именно с ними. В Европе происходит то же самое – лишь иммигранты во втором, а то и в третьем поколении возвращаются к Исламу.

- Так или иначе, говоря об Исламе, мы все равно затрагиваем тему этнических отличий, исторических судеб, ментальности мусульманских народов. У каждого из них есть своя специфика. Что отличает русского мусульманина от других его братьев по вере?

Русский – максималист. Если понаблюдать, какие направления в Исламе выбирают для себя русские, то они практически никогда не будут делать выбор в пользу каких-то исторически застойных и перемешанных с этнической архаикой форм исповедания религии. И это есть свойство этнической ментальности, потому что русский человек – это богоискатель, смыслоискатель, он ищет правду и истину в последней инстанции. Полуоттенки, полутона – это, как правило, не свойственно русскому человеку.

Что же касается русских как некоей группы в российской умме, очень важный фактор – это то, что русские – все-таки имперская нация. Я говорил, что у татар есть комплекс исторической травмы, но и вообще у многих «этнических мусульман» существует комплекс поднятой над ними русской палки, которая держится вот уже несколько веков. Русские ассоциируются с православной церковью, и поэтому многие представители духовенства стремятся не ссориться с ней, словно боясь, что русская палка вот-вот опустится на их спины.

У кавказцев этот комплекс выражен намного слабее, поскольку у них русская палка порождает определенный протест, но это создает и проблемы, поскольку этот протест – зачастую исторически обусловленный и оправданный – приобретает сепаратистские формы.

Между тем, у русских нет этой травмы, они по отношению к своим братьям татарам и кавказцам, как правило, не отягощены комплексом национальной униженности, они понимают, что Россия – это их страна, принадлежащая им по праву крови и наследства. Проповедуя Ислам, русские мусульмане не боятся ставить перед собой амбициозные цели и задачи, их не обвинят в том, что они де нацмены, которые проповедуют здесь «свою» религию. У русских нет комплекса национальных меньшинств, и это важно.

У русского мусульманина барьеры, отделяющие его от окружающего общества, – сугубо идеологические. Именно таким образом курайшиты-мусульмане были отделены от курайшитов-язычников: разделение было чисто идеологического порядка – на таухид и ширк.

- Как появился ваш новый центр, в чем его специфика и задачи?

На определенном этапе шиитский джамаат НОРМа стал активно кооперироваться с иранскими и азербайджанскими братьями. Суннитский же начал разрастаться в геометрической прогрессии и включает в себя мусульман самых разных национальностей. Так, в нашем центре «Ахль ус-Сунна ва-ль-джамаа» вокруг русских суннитов собрались арабы, турки, казахи, чеченцы, дагестанцы и братья других национальностей.

С другой стороны, мы решили сосредоточиться на изучении людьми истинной исламской акыды, ибо это та база, без которой невозможна никакая подлинно Исламская деятельность. Планируется, инша Аллах, также развивать мусульманскую социальную инфраструктуру, аналогичную той, которая сложилась на Западе.

Мы активно занимаемся исламской проповедью на современном, понятном западным людям языке. Планируем проводить дни открытых дверей для студентов, представителей других сегментов нашего общества. В настоящее время близки к завершению наши переговоры с представителями нескольких протестантских конгрегаций по поводу организации первых в России публичных исламско-христианских дебатов по образцу тех, что проводил Ахмад Дидат.

Таким образом, мы надеемся внести свою лепту в формирование исламской субъектности в России. Важно, чтобы у мусульман разговоры на актуальные темы не носили абстрактный характер и не воплощались лишь на интернет-форумах и сайтах, а переходили в более реальную практическую плоскость.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments