Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Я Африка

Мои твиты

Я Африка

Модерн, модернизм, Постмодерн и постмодернизм (Олег Гуцуляк) / Проза.ру

Модерн, модернизм, Постмодерн и постмодернизм (Олег Гуцуляк) / Проза.ру

Сервер предоставляет авторам возможность свободной публикации и обсуждения произведений современной прозы.

Posted by Олег Гуцуляк on 22 дек 2018, 23:17

from Facebook
Я Африка

Гренландия - прообраз Атлантиды?

Гренландия - прообраз Атлантиды?

Древнегреческий историк и оратор Феопомп из Хиоса  (IV в до н. э.) рассказывает об огромном континенте, на котором живет раса великанов-меропов. Псевдо-Аристотель (ок. 300 г. до н. э.) утверждал, что в Атлантике существуют "необъятные континенты и острова", связанные с Атлантидой. Географ Марцелл (ок. 100 г. до н. э.) упоминает семь островов, посвященные Прозерпине и еще три острова «огромной протяженности», посвященные Плутону, Аммону (Зевсу) и Нептуну. Это напоминает раздел мира между сыновьями Кроноса Зевсом, Посейдоном и Аидом, как, впрочем, и разделение мира между сыновьями Ноя Симом, Хамом и Яфетом.

Платон весьма подробно описал размеры и ландшафт острова Атлантида: «... Весь этот край лежал очень высоко и круто обрывался к морю, но вся равнина, окружавшая город и сама окруженная горами, которые тянулись до самого моря, являла собой ровную гладь, в длину три тысячи стадиев, а в направлении от моря к середине-две тысячи (550 х 370 км, – О.Г.). Вся эта часть острова была обращенна к южному ветру, а с севера закрыта горами. Такова была упомянутая равнина от природы, а над устроением ее потрудилось много царей на протяжении многих поколений. Она являла собо продолговатый четырехугольник, а там где его форма нарушалась, ее выправили … каналом". Вавилонский стадий равнялся 194 метрам (египетский – от 209 до 174 м), а стадий системы фараонов равен 209,4 метра, елси для простоты подщетов округлить до 200 метров, то получится, что площадь упоминаемой равнины порядка 240000 квадратных километров. К тому же ее еще окружают горы, которые "по множеству, величине и красоте превосходили все нынешние: там было большое количество многолюдных селений, были реки, озера и луга, доставлявшие пропитание всем родам ручных и диких животных, а равно и огромные леса". А ведь это тоже существенная часть к площади острова. Но как мы знаем, ничего такого на дне Атлантики, где, как правило, ищут Атлантдиду, нет. Очевидным, является то, что искать нужно, хотя бы континентальный шельф, подходящей площади с кольцом гор» [Ерофеева Т. Атлантида. Google-планета земля // http://webcommunity.ru/18440].

С.Г. Пилецкий предложил версию, согласно которой собственно островом-континентом Атлантидой является Гренландия,  4/5 территории которой ныне покрыта толщей 2,3-3,4-километрового ледника, но, якобы, сдвиг острова на север произошел в следствии глобального катаклизма [Пилецкий С.Г. В поисках Атлантиды // Вестник Моск. ун-та. Сер. 7. Философия. – 2009. – №5. – С.75-92].

В. Репин считает, что если к показателям нынешней гренландской годовой температуры в разные сезоны добавить хотя бы те самые «на 20 градусов выше», то «… получим январь от -13 °C на юге до -16 °C на севере, а июль от +30 °C на юге до +23 °C на северо-западе. Причем мы имели бы дело с Гольфстримом, который еще не успел остыть, путешествуя вдоль северного побережья Норвегии, как в случае со Шпицбергеном – значит, климат мог быть почти субтропическим. И даже ледники в горах тому не помеха: вспомним заснеженные пики Кавказа и пальмы на побережье Черного моря» [Репин В. Атлан и Атлантиды. Координаты, фото. Дайджест // http://www.proza.ru/2013/09/13/1577]. Даже более осторожные исследования подтверждают наличие пыльцы злаков и деревьев в прибрежном иле Гренландии одновременно с повышением уровня изотопа кислорода О18, характерного для потеплений. Пики потепления 400 и 800 тысяч лет – очень мощные, но есть и  200, и примерно 120 тысяч лет назад. И соответствие с пыльцой есть. А вот около 11-14 тыс. лет назад кислородный (тепловой) пик есть, а  пыльцы значительно меньше, но она есть  [Anne de Vernal, Claude Hillaire-Marcel. Natural variability of Greenland climate, vegetation, and ice volume during the past million years // Science. – 2008. – V. 320. – P. 1622–1625].
 
«… Сегодня, – указывает российский исследователь В. Репин, – у нас есть карта Гренландии без ледового покрова, и на ней хорошо различима прямоугольная Южная долина. Ее размеры 400…450 х 600…650 км. В центре долины – условное озеро, т.к. эта часть острова сегодня, после подъема уровня Океана и под давлением толщи ледника лежит ниже ординара. Но во времена Атлана, судя по шкале высот и глубин, здесь была суша. Платон писал о горах на севере. Была ли более значительной горная гряда в центре острова, позже стертая надвигавшимся ледником Северной долины, или за заснеженные горы принимали сам ледник – сейчас сказать трудно… Вход в долину с моря – с западной части острова, у поселка Илулиссат, под 69° с.ш. Там сегодня начинается фьорд шириной от 3 до 8 км, идущий вглубь острова не менее, чем на 40 км … («… Там по фьорду, мимо фундаментов храмов по левому берегу, остатков бастионов по правому, а потом – по рукотворному каналу (или реке?), как у Платона и сказано – 50 стадиев на ЮВВ. Там промоина есть в льдах, видимо, над теплым источником круглого столичного острова. 69° 7'10.20"С 49°19'29.14"З», – из уточняющего письма В. Репина автору). Где-то недалеко от фьерда должен находиться Посейдонис, столица Атлана (по Платону искусственный канал имел длину 50 стадиев). И здесь же «шла по кругу начинавшаяся от моря стена, которая на всем своем протяжении отстояла от самого большого водного кольца и от гавани на пятьдесят стадиев; она смыкалась около канала, выходившего в море»…» [Репин В. Атлан и Атлантиды. Координаты, фото. Дайджест // http://www.proza.ru/2013/09/13/1577].

И действительно, на это мысль может наталкивать и небезызвестная карта Атанасиуса Кихера, которая датируется XVII веком. Известно, что в 1665 году немецкий священнослужитель-иезуит Атанасиус Кирхер опубликовал трактат «Mundus Subterraneus», в котором разместил некую древнюю египетскую репродукцию карты Атлантиды, которую, якобы, вывезли римляне из страны фараонов после падения царицы Клеопатры. Если развернуть карту севером вверх, т.е. на 180 градусов, то контур мифической Атлантиды довольно-таки идеально совпадает с конфигурацией вполне реально существующей Гренландии. Да и контур Гренландии перекрывает всю Малую Азию, Палестину, Сирию, Синайский полуостров, часть Аравии, Кипр, Нижний Египит и всю западную часть Средиземного моря, что соответсвует утверждениям Платона, что Атлантида «больше Малой Азии и Ливии, вместе взятых». Анализируя карту Гренландии А. Кихера, В. Репин делает следующее: «… Возьмем контур Гренландии и контур шельфа Гренландии, на котором отчетливо видны желоба старых речных русел. При совмещении древних и современных карт становится понятно, что это не только почти одинаковый контур, который на С и С-З совпадает полностью, на З и В – по шельфу, но и совпадение количества рек на карте Кирхера и промоин на шельфе. Совмещение не совсем точное, но это два русла на З и три на В. … При этом понятно, что никаких замеров глубин у Гренландии (с целью последующей фальсификации рек по промоинам) картограф сделать не мог. Значит, он пользовался старым оригиналом (еще без ледникового покрова), но, возможно, промазал с пропорциями, поскольку старая карта могла показывать Атлантиду под некоторым углом или в равноугольной проекции. Эту погрешность можно оценить – на карте, хоть и очень схематично, приведена Испания. Её меридиан (за Геркулесовыми столбами) короче Атлантиды Кирхера примерно в 3,7-3,8 раза. Современная карта при сравнении Испании  и Гренландии дает коэффициент 3,6. Расхождение в 5%. Вряд ли мы найдем в Атлантике лучшее совпадение, тем более, что даже в контуре исследованной вдоль и поперек Испании у Кирхера есть гораздо более грубые искажения. И Меркатор, и Кирхер могли пользоваться только списками с очень древних копий – когда Гренландия еще не была покрыта льдом. Значит, в основе лежат карты самих атлантов» [Репин В. Атлан и Атлантиды. Координаты, фото. Дайджест // http://www.proza.ru/2013/09/13/1577]. 

Зная, что Птолемей на своей карте ойкумены (а от него и арабские картографы) ориентировал нулевой  меридиан  по Благословенным островам (ими считаются Канарские острова, ткрытые еще карфагенянами), считая их самой западной точкой населенного мира, В. Репин, предполагая, что в картографии атлантов он проходил через какой-то храм-обсерваторию (а они обычно располагаются на возвышенных местах),  продолжил птолемеевский нулевой меридиан на север – линия проходит через крайние восточные точки Гренландии: «…Недалеко от проложенной линии, всего в 57 км, на одном из островов вблизи крайней восточной точки побережья (тот же принцип!) на широте 75° находится гора с интересной отметкой высоты – почти ровно 1 км, или 5 стадиев. На этой широте продолжительность полярной ночи – более 2,5 месяцев, а Полярная звезда стоит всего в 15° от зенита. Гора находится в северной части острова, и ее северный склон является побережьем «Молочного моря». Похоже, именно она являлась начальной точкой отсчета земных координат, центральной обсерваторией, где жили посвященные жрецы. Вот координаты горы: 74°59'42.24" С, 20° 4'5.22" З. Такие географические познания атлантов позволяют предположить, что и меры длины они привязывали к размерам Земли. Самый древний известный нам стадий – вавилонский, 194 м. Измеряли стадий и в шагах за время захода солнца, и в полете стрелы – ненадежные эталоны! Зато очень близко к этой величине лежит 1/100 000 земного меридиана – от полюса до полюса. Ровно 200 метров. И его сотая часть – двухметровая царская сажень… Конечно, после прохода ледников искать на острове практически нечего – они стерли всё. Или практически всё. Могли остаться выровненные под прямоугольники фундаментов скальные основания, вырубленные из монолитных скал пирамиды, искусственные водохранилища в скальном массиве» [Репин В. Атлан и Атлантиды. Координаты, фото. Дайджест // http://www.proza.ru/2013/09/13/1577]. 

«… Исландия, Гренландия и Шпицберген, – указывал М. Серрано, – всё ещё являются остатками того чудесного континента. Атлантида была чем-то вроде полуострова, продленная земная связь, которая делала возможным непосредственный вход с Высокого Севера, Гипербореи, к части света, которую называют сегодня Америкой. Этим фактом объясняется также упоминание Тулы или Туле благодаря тольтекам, ольмекам и майя, которые выводят своё происхождение из Туле. Есть некоторые представления, что Высокий Север, Гиперборея и Атлантида есть суть один и тот же континент, в то время как Атлантиду по Платону переносили просто в области современной Арктики … Этот огромный континент существовал ещё в течение доисторического ледникового периода, на другой стороне больших европейских глетчеров, внушительные остатки которых можно было видеть в начале исторических времен. Чем были ”стены как из стекла”, о которых говорят нам предки, того огромного крепостного вала? Путешественники за 4500 до н.э. могли видеть те остатки с ледникового периода, которые находились ”совсем близко у Бога Борея”. Согласно точке зрения Шальдаера можно было попасть к Высокому Северу только скрытым путем подо льдом, до Евфрата достигающего туннелем. После четвертого тысячелетия глетчеры быстро таяли, и море грязи сделало любую связь с Гипербореей невозможной. Катастрофу пережили скалистые острова Исландии и Гренландии, на которых несколько гипербореев нашли убежище, а также "остров смерти", Альбион, белый. Ирландские монахи в средневековье посещали оба вышеупомянутых острова и находили их необитаемыми. Такими же и викинги находили острова. Лишь в сказаниях Эдды открываются еще остатки Золотой Цепи» [Серрано М. Гиперборея и Атлантида (из книги «Золотая цепь» //
Славянские былины знают предание о волшебном городе Леденце, недоступном и находящимся «за морем, за Океаном», «за морем Студеным»:

     Из-за моря, моря синева,
     Из глухоморья зеленова,
     От славного города Леденца,
     От того-де царя ведь заморскаго
     Выбегали-выгребали тридцать кораблей,
     Тридцать кораблей един корабль
     Славнова гостя богатова
     Молода Соловья сына Будимировича.
(сборник былин Кирши Данилова, былина о Соловье Будимировиче).

«… Выдающийся  чешский  поэт,  историк  и фольклорист  К.Я.Эрбен  свидетельствует,  что  хрустальная  или стеклянная  гора  славянских  сказок есть не что иное как образ ледяной горы, трансформировавшийся в сознании  людей,  а  также при устной передачи от поколения к поколению. Чтобы убедиться в правомочности данного вывода  достаточно  еще  раз  внимательно просмотреть  волшебную  русскую  сказку  "Хрустальная  гора" из сборника  Афанасьева.  Здесь  тридесятое   царство   наполовину втягивается  в  хрустальную  гору  (что  наглядно воспроизводит действие наступающего ледника).  Но  главное  в  другом:  чтобы спасти   гибнущее  царство  и  заточенную  в  хрустальной  горе царевну, герой добыл волшебное семячко, зажег  его  и  отнес  к хрустальной  горе:  она и растаяла. Растопить подобным образом, как не трудно догадаться, можно только лед и никак не  хрусталь (стекло)» [Репин В. Атлантида существует. Её координаты 69сш, 40зд //http://www.proza.ru/2009/05/15/1021].

Также В. Репин обратил внимание, что расселение гаплогрупп R1a и R1b напоминает диаграмму радиоактивных осадков с возрастанием плотности к эпицентру – Гренландии. И тоже видим на карте расселения голубоглазых в Европе (из личной переписки с автором).

***

Исследователями не однажды указывалось на тот факт, что в преданиях ацтеков их прародина Ацтлан (Астлан) описывается как остров посреди большого озера, расположенный по ту сторону долгой дороги во тьме и холоде. Согласно «Кодексу Обена», ацтеки ушли из Ацтлана  потому, что там ацтеки являлись рабами тиранической элиты под названием «Ацтека-Чикомостока».  Память об Ацтлане ацтеки сохранили и в ритуальной практике:

«… Каждый год, когда устраивали праздник умерших, пока жрецы совершали жертвоприношения, весь народ, каждый по отдельности в своём доме поднимался на плоские крыши своих домов, и, глядя ночью на север, совершали великие молитвы к умершим, каждый к тем, кто был из его рода, и, выкрикивая, они говорили: «приди[те] поскорее, которых мы ожидаем» [Мексиканская рукопись 385 «Кодекс Теллериано-Ременсис» (с дополнениями из «Кодекса Риос») // 
В. Репин предположил, что находящаяся ныне «во тьме и холоде» прародина ацтеков (Ацтлан) – это Гренландия (Атлантида). Косвенно подтверждает гипотезу сама календарная система мезоамериканских цивилизаций – в первом календаре год состоял всегда из 260 дней (13 месяцев по 20 дней) и назывался «цолькин», а во втором «солнечный год» состоял из 365 дней (18 повторений по 20 дней и дополнительных пяти «несчастных» дней): «… Теперь представим, что, если атланты поклонялись Солнцу, то и их Священный календарь, состоящий из 260 дней, посвящён этому же божеству, а повседневный, на 365 дней, отсчитывает общее количество дней в году... В этом случае у нас есть интересный шанс: если в Священном году атлантов было 260 солнечных дней, значит, полярная ночь в их жреческом центре (не обязательно столице!) длилась 105 суток, и можно попробовать определить по крайней мере географическую широту главного храма атлантов. Эта широта лежит где-то в пределах 76°40’ плюс-минус 10’. Интересно, что на этой широте лежит Туле (сегодня – американская авиабаза). Все названия в Гренландии сейчас – эскимосские, и Туле, названный так в 1910 г. датским полярным исследователем К. Расмуссеном, звался ими Уумманнак. Всегда ли так было? Дал ли Расмуссен это название в честь мифического острова, или услышал его здесь? Мы знаем, что ничто не держится в языках, даже чужих, так долго и устойчиво, как топонимы. Об острове Туле на Крайнем Севере писал грек Пифей, и сегодня мы можем утверждать, что это – Гренландия, потому что Пифей указал длину каботажного плавания вокруг «мифического» северного острова в 40 000 стадиев, а это – прибрежный периметр Гренландии» [Репин В. Атлан и Атлантиды. Координаты, фото. Дайджест // http://www.proza.ru/2013/09/13/1577]. 

С преданием об исходе ацтеков из Ацтлана совпадает предание знатных родов народа киче цивилизации майя, зафиксированное в памятнике индейской мезоамериканской литературы «Пополь-Вух» («Popol Wuj» – «Книга совета» или «Книга народа»; 1545-1558 гг.): «… Особый интерес представляют третья и четвертая части этой книги. В них описывается история народа киче. Сначала идет рассказ о появлении человека от двух существ, прообразами которых послужили Адам и Ева. Было создано множество народов разных рас и языков. Среди них и предки киче – текпаны. Некоторое время они жили в городе с названием Туллан, и город этот находился на востоке. Затем текпаны пересекли море и оказались в Америке. Первое время им было очень трудно, и они тосковали о своей родине. Между ними начались ссоры, начались столкновения с местными племенами. В конце концов индейцы были покорены, и текпаны стали править страной и брать в жены индейских женщин. Однажды сыновья тех, кто пришел из-за моря, решили посетить родину отцов на востоке. Они пересекли море и через год после начала плавания предстали перед восточным королем. Король подарил им королевские знаки и книги. Вернувшись в Гватемалу, они основали свое государство и подчинили своей власти соседние племена. К моменту прихода испанских завоевателей царствовало двенадцатое поколение вождей киче … Если считать, что период правления одного поколения вождей киче составлял около шестнадцати лет, то эта дата приходится на 1332 год» [Майе Ж. де. Серебрянные копи тамплиеров / Пер. с франц. // Вокруг света. – 1993. – №4. – http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/1492/].

Что касается последнего, то, возможно, «поколения» следует понимать не буквально хронологически, а под «поколениями» понимаются более значительные по протяженности «эпохи» в древней мифологической истории майя, как в древнегреческих «Трудах и днях» Гесиода история состоит из  «родов/поколений» (;;;;; ;;;;;;;;,  g;nos anthr;pon – «род/поколение человечества») – «золотого, серебрянного, медного, героического и железного». То, что затем упоминаются «Дон Хуан де Рохас и дон Хуан Кортес четырнадцатое поколение повелителей, они были сыновьями Текума и Тепепуля», т.е. внуки двух последних правителей киче (их деды были казнены конкистадором Педро де Альварадо, а сами они влачили жалкое существование «нищие и отверженные, словно последний деревенский бедняк-индеец», как писал о них Алонсо Зурита, в 1553-1557 году; о Хуане де Рохасе известно, что он был сожжен на костре в Утатлане, что касается Хуана Кортеса – он пропал без вести в 1558 г.), свидетельствует об феномене, связанном с переосмыслением мифа о «родах/поколениях» в позднеантичной традиции, а именно – только в своей «Энеиде» Вергилий изменяет гесиодовское «род» на «век», что явилось важнейшим качественным сдвигом в интерпретации мифа, позволившим актуализировать в истории Рима мифологическое содержание древних преданий.

http://www.proza.ru/2015/11/15/336
Я Африка

Разоблачение постмодернизма: Ричард Докинз об интеллектуальных уловках и меташатаниях философов —…

Разоблачение постмодернизма: Ричард Докинз об интеллектуальных уловках и меташатаниях философов —…

Публикуем "Разоблачение постмодернизма" - рецензию Ричарда Докинза на книгу "Интеллектуальные уловки" А. Сокала и Ж. Брикмона - и разбираемся, в чём ученые упрекают п...

Posted by Олег Гуцуляк on 2 май 2018, 09:39

from Facebook
Я Африка

Розалинд Краусс: Скульптура в расширенном поле

Оригинал взят у zapys в Розалинд Краусс: Скульптура в расширенном поле

http://zapys.blogspot.com/2017/09/blog-post_25.html

Один из ключевых теоретических текстов, исследующих трансформацию скульптуры в эпоху постмодернизма. Автор – Розалинд Краусс, крупнейший историк и теоретик искусства современности, автор ряда монографий и многочисленных статей, посвященных искусству ХХ века. Что общего между древнеримским конным памятником и земляной насыпью посреди пустыни? Почему скульптура, потеряв свою важнейшую мемориальную функцию, по сей день остается ключевой формой художественной практики? Каким образом термин «скульптура» объединяет, начиная с 1960-х годов, такие разные практики, как лэнд-арт, инсталляцию и даже фотографию? «Скульптура в расширенном поле» – оригинальная и аргументированная попытка переосмысления художественных практик постмодернизма. Must read для всех, кто хочет глубже изучить концептуальные истоки современной скульптуры. Эссе являются частью одного из главных трудов Краусс, книги «Подлинность авангарда и другие модернистские мифы» (1985).

Эссе:

В середине поля различима небольшая возвышенность, неровность поверхности: только это и выдает присутствие здесь произведения искусства. Подойдя ближе, мы замечаем большую четырехугольную яму с торчащей из нее лестницей, по которой можно спуститься вниз. Таким образом, работа находится ниже уровня земли: это — то ли подземелье, то ли тоннель, гра-ница между внутренним и внешним, хрупкая деревянная конструкция. Созданная в 1978 году работа Мэри Мисс «Периметры/ Павильоны/ Ловушки», безусловно, являет собой пример скульптуры, а вернее, «работы с почвой» («earthwork»).

В последние десятилетия понятие скульптура применялось к самым неожиданным вещам: к узким коридорам с телевизионными мониторами в конце; к огромным фотографиям с видами горных пейзажей; к зеркалам, причудливо расставленным в самых обычных комнатах; к рельефным поло-сам, насекающим почву пустыни. Достаточно представить себе все это многообразие примеров того, что стало принято называть скульптурой, как смысловые границы этого понятия начинают стираться. Если только предположить, что в само это понятие не было заложено свойство безграничной изменчивости.
[Spoiler (click to open)]
Художественная критика, отслеживавшая развитие послевоенного американского искусства, в основном и посвятила себя подобным манипуляциям. Благодаря усилиям критиков понятия скульптуры и живописи растягивались, скручивались и изгибались, демонстрируя чудеса эластичности и показывая, что значение любого термина из сферы культуры можно расширить настолько, чтобы вместить туда все что угодно. Хотя все эти растягивания и скручивания термина «скульптура» осуществлялись якобы во имя авангардной эстетики — идеологии нового, — тем не менее за всем этим кроется «историцизм».

Новое, благодаря его узнаваемости, воспринимается как комфортное, так как является нам в процессе постепенного высвобождения от старых форм. Суть воздействия историцизма на новое в том еще одно проявление эффекта утраты места, в данном случае — утраты большей части фигуры, скелета — того «дома», который должен был «приютить» бронзовое или мраморное изображение головы. Осознав себя негативным бытием монумента, модернистская скульптура открыла для себя некую умозрительную идеалистическую зону, существующую вне пределов темпоральной и пространственной репрезентации, — зон, ставшую новым и свежим источником для исследования. Но оказалось, что и этот источник не бесконечен: зародившись в начале века, к 1950 году он начал иссякать. Все чаще и чаще его негативный смысл воспринимали как нечто действительно отрицательное. Именно в этот момент модернистская скульптура начинает видеться черной дырой в пространстве сознательного, чем-то, чье позитивное содержание не поддается определению, чем-то, что можно описать лишь через категории отсутствия и неналичия. В 50-е годы Барнетт Ньюман сказал: «Скульптура — это то, обо что ты обычно спотыкаешься, когда отходишь назад, чтобы получше разглядеть живописное полотно». На мой взгляд, еще точнее было бы сказать, что в 60-е годы скульптура вступила в зону «земли необетованной»: это было пространство на здании и перед ним, но не само здание, это было все, что находилось в ландшафте, но только не сам ландшафт. Наиболее яркий при-мер всему вышесказанному — две работы Роберта Морриса начала 60-х годов.

Первая из них, показанная в «Грин гэлери» в 1964 году, представляла собой архитектурные конструкции, где статус произведения скульптуры сводился к констатации того факта, что оно есть то, что находится в комнате и при этом самой комнатой не является; вторая же работа представляла собой композицию из зеркальных кубов на открытом воздухе — форм, отличающихся от окружавшего их и сливавшегося с ними ландшафта (травы, деревьев) только лишь тем, что на самом деле они им не являлись. Так скульптура полностью подчинилась тому, что может быть определено обратной логикой, и обрела свое негативное бытие, то есть стала сопряжением исключений. Можно сказать, что скульптура перестала быть позитивной и превратилась в категорию, являющуюся следствием сочетания не-ландшафта с не-архитектурой.

Однако если предположить, что скульптура стала своего рода онтологическим отсутствием, сопряжением взаимоисключений, совокупностью ни того ни другого, то это отнюдь не означает, что те понятия, которые легли в ее основу — не-ландшафт и не-архитектура, — что они не представляют известного интереса для исследования. Ведь в промежутке между этими крайними оппозициями — построенным и непостроенным, культурным и природным, — там-то и пребывает место скульптуры. В результате, начиная со второй половины 60-х годов, в творчестве большинства мастеров скульптуры наметилась известная закономерность: предметом их интереса становятся внешние пределы этих взаимоисключающих понятий.

Иначе говоря, если эти понятия представляют собой выражение логической оппозиции двух отрицаний, следовательно, путем простой инверсии и они сами могут быть превращены в свою полярную оппозицию, имеющую при этом позитивный смысл. То есть, если позволить себе некоторое расширение значения, не-архитектура есть не что иное, как просто еще один вариант понятия ландшафт, а не-ландшафт — это просто еще один вариант архитектуры.

Расширение, о котором я упоминала выше, в области математики называется «группой Клейна», в сфере же гуманитарных наук в работах структуралистов оно получило наименование «группы Пиаже».

В силу этого логического расширения система полярных оппозиций превращается в систему четверичных оппозиций, в которой полярные оппозиции как воспроизводятся, так и открываются друг другу.

Настоящая структура может быть проанализирована следующим образом:

1) существуют два случая чистых противоречий, названных осями (которые, в свою очередь, делятся на комплексные оси и нейтральные оси), которые изображаются непрерывными стрелками;

2) существуют два случая вытекающих друг из друга противоречий, названных схемами, которые изображаются двойными стрелками; и

3) существуют, наконец, косвенные отношения, названные деиксическими, которые изображаются пунктирными стрелками. Иначе говоря, даже если скульптура может быть сведена (согласно терминам группы Клейна) к нейтральным понятиям не-ландшафт плюс не-архитектура, то нет никакого основания для того, чтобы не предположить возможность противоположного понятия, согласно которому скульптура есть сопряжение архитектуры и ландшафта — понятий, которые внутри нашей схемы получили название комплексных.

Однако мышление «комплексными» понятиями предполагает включение в систему искусства понятий ландшафта и архитектуры, ранее в нее не допускавшихся, — понятий, которые могли использоваться для определения скульптуры (что, собственно, и стало происходить начиная с эпохи модернизма) лишь в негативном или нейтральном значении. В силу идеологического запрета комплексность оказалась исключенной из того, что принято называть закатом постренессансного искусства. Долгое время наша культура не признавала понятия комплексности, в то время как другие культуры с легкостью пользовались этим понятием.

Лабиринты и паутины дорог — это пример и ландшафта, и архитектуры одновременно; японские сады — это также одновременно и ландшафт и архитектура; ритуальные площадки и церемонии древних цивилизаций несомненно также имеют прямое отношение к понятию комплексности. Из этого, впрочем, совершенно не следует, что приведенные выше примеры — это ранние, деградировавшие или вариативные формы скульптуры, а ведь именно это склонно подсказывать нам историоризирующее сознание. На самом деле они просто были составной частью культурного универсума или пространства, в которое скульптура входила составной частью. Смысл и самоценность этих частей и проистекают из того, что они между собой противоположны и различны. Эта проблематизация структуры оппозиций, между которыми пребывает модернистское понятие скульптуры, и порождает то, что я называю расширенным полем. И раз уж это случилось, раз мы пришли к возможности мыслить расширенно, то логическое следствие этому — возникновение трех других категорий, каждая из которых является условием возможности поля как такового, но при этом ни одна из них не тождественна понятию скульптуры. Ведь, как мы могли уже заметить, скульптура перестала быть привилегированным промежуточным понятием, существующим между двумя вещами, которыми она не является.

Скульптура на самом деле единственное понятие, находящееся на периферии поля, внутри которого возможны иные, различно структурированные возможности. Так, мы вдруг получаем «дозволение» пользоваться другими понятиями.

Представляется, что возможность мыслить понятиями расширенного поля пришла целому ряду художников приблизительно одновременно (примерно между 1968-м и 1970 годами). Один за другим Роберт Моррис, Роберт Смитсон, Майкл Хейцер, Ричард Серра, Вальтер Де Мария, Роберт Ирвин, Сол Левитт, Брюс Науман и другие почувствовали себя в ситуации, которая уже не поддавалась описанию через модернистские категории. Для определения этого исторического сдвига и порожденных им структурных транс-формаций в сфере культуры потребовалась новая терминология. В других областях гуманитарной мысли такой термин уже возник — постмодернизм. Почему бы им не воспользоваться и художественной критике? Однако принципиален не столько сам термин, сколько круг значений, связанных с ним. В 1970 году на территории университета Кент в штате Огайо Роберт Смитсон создает работу «Частично спрятанный сарай». Тем самым он начал освоение комплексной оси, которую я для простоты буду называть «конструкцией на месте» («site construction»). В 1971 году к нему присоединился Роберт Моррис, построив в Голландии обсерваторию из дерева и торфа. С этого момента многие другие художники, например Роберт Ирвин, Элис Эйкок, Джон Мейсон, Майкл Хейцер, Мэри Мисс, Чарльз Симондс, начали работать в сфере новых возможностей. Наряду с этим в конце 60-х годов началась работа в пределах сферы, заданной сочетанием понятий ландшафта и не-ландшафта.

Термин маркированное место (marked sites) можно использовать для определения работы Смитсона «Спиральная дамба» (1970) и «Двойного негатива» (1969) Хейцера, как многих других произведений 70-х, созданных Серра, Моррисом, Карлом Андре, Деннисом Оппенгеймом, Нанси Хольт, Джорджем Тракисом и т. д. Кроме активного физического манипулирования местом, этот термин отсылает также и к формам маркирования. Эти формы могут существовать либо в виде непостоянных маркировок, например «Депрессии» Хейцера, «Временные линии» Оппенгейма или «Рисунок длиною в милю» Де Мария, либо в виде фотографии. Пожалуй, первым примером подобного рода работы было «Перемещение зеркал в Юкатане» Смитсона, но позднее к теме фотографического маркирования места не раз обращались и Ричард Лонг,и Хамиш Фултон. Работа Христо «Бегущая изгородь» являла пример непостоянного фотографического и политического маркирования места.

Первыми художниками, исследовавшими возможности соединения понятий архитектура и не-архитектура, были Роберт Ирвин, Сол Левитт, Брюс Науман, Ричард Серра и Христо. Всякий раз используя эти аксиоматические структуры, художники вторгались в реальное пространство архитектуры, иногда частично перестраивая его, иногда разрисовывая или, как в недавних работах Морриса, трансформируя его с помощью зеркал. Использование фотографии как одного из способов маркирования пространства приложимо и к этой ситуации; в связи с этим мне приходят на память видеокоридоры Наумана. Однако какие бы художественные средства ни использовались, единственная возможность, выявленная в этой категории, — это процесс внедрения аксиоматических черт в сферу архитектурного опыта (абстрактные условия открытости и закрытости), в сферу реального пространства. Это характеризующее сферу постмодернизма расширенное поле обладает двумя особенностями, упомянутыми в предложенном выше описании.

Одна из них имеет отношение к творчеству отдельных художников: вторая — к вопросу выразительных средств. Обе они задают те точки, в которых модернистские установки претерпели логический распад. Что касается индивидуального творчества интересующих нас художников, то нетрудно убедиться, что им удалось успешно освоить различные аспекты расширенного поля. Но, хотя опыт открытого поля предполагает, что осуществляемое в его пределах свободное перемещение энергий обусловлено внутренней закономерностью, художественная критика, до сих пор находящаяся под влиянием этоса модернизма, воспринимает подобную практику крайне подозрительно и определяет ее как эклектическую. Представление, что творческое становление обладает однолинейной направленностью и что становление скульптуры определяется установкой на внутреннее самопреодоление, исходит из чисто модернистской концепции автономности отдельных видов искусства (и что, следовательно, художник обречен на специализацию и реализацию в пределах выбранного им вида искусства).

Но то, что кому-то может показаться эклектичным, на самом деле может обладать удивительной внутренней логикой. В постмодернистской ситуации художественная практика определяется уже не через ее отношение к какому-либо определенному средству выражения, например к скульптуре, а скорее через ее самоопределение внутри некоего культурного поля, позволяющего использовать любые средства, например фотографию, книги, полосы на стенах, зеркала или же скульптуру. Таким образом, поле обладает как свойством расширенности, так одно-временно и некой предзаданностью: оно предопределяет вполне конкретный набор возможных позиций, которые может занять художник, чье творчество вышло за пределы одного из видов искусств. Из всего вышесказанного следует, что логика постмодернистской художественной практики определяется отнюдь не выбранными выразительными средствами и присущим им материалом, т. е. тем, что непосредственно оказывается в сфере зрительного восприятия. Как раз наоборот, она организована через ее от-ношение к миру понятий, смысловая полярность которых задает культурную ситуацию. (Точно так же и пространство постмодернистской живописи по аналогии со скульптурой определяется через некую понятийную оппозицию — только уже не архитектура/ландшафт, а, по всей видимости, уникальность/ воспроизводимость.)

Таким образом, любая из возможных позиций, заданных данным логическим пространством, может предполагать использование самых различных выразительных средств. Справедливо и то, что художник может с успехом занять любую из возможных позиций. Наряду с этим существуют примеры произведений, которые, будучи созданы в пределах ограниченной позиции скульптуры, воплощают в себе — в структуре их художественного содержания и формальной организации — условия породившего их логического пространства. Я настаиваю на том, что расширенное поле постмодернизма — это порождение конкретного периода актуальной истории искусства. Это — историческое явление, обладающее своей строго детерминированной структурой. Описать эту структуру мне представляется исключительно важным, шаг в этом направлении и был предпринят в этой статье.

Нью-Йорк, 1978
Я Африка

Рамиль Гарифуллин: Социальность возрождается или Конец постмодернизму « *Primordial-Alliance*®

Рамиль Гарифуллин: Социальность возрождается или Конец постмодернизму « *Primordial-Alliance*®

Личностный консалтинг - новое направление консалтинга, связанное с индивидуальным консультированием по проблемам взаимоотношений между людьми, организации индивидуального ритма и темпа жизни, формирования жизненной позиции.

Posted by Олег Гуцуляк on 1 сен 2017, 20:03

from Facebook